Книга Проклятый Врач. Том I, страница 45 – Дмитрий Лим

— Но суп… — предприняла она последнюю жалкую попытку, кивнув на контейнер. — Он же остынет. Тебе надо нормально питаться, а ты даже разогреть не сможешь, пока на ногах толком не стоишь!

— Я как-нибудь совладаю с микроволновкой, Лиз. Честное слово. Это чуть проще, чем холецистэктомия.

Она поникла. Прятать разочарование Лиза не умела: плечи опустились, скулы напряглись. В её лице промелькнула та самая обида: обида женщины, чья осада разбилась о крепостную стену.

— Ладно, — наконец выдохнула она. Движения стали резкими, деловитыми. Она одёрнула блузку, словно пыталась стряхнуть с себя мою холодность, и резко встала. — Как скажешь, доктор Ким.

Она прошагала к вешалке, натянула свою кожанку и уже взялась за ручку двери, когда решила заявить:

— Если что… — обернулась она, и в голосе снова проскользнула та самая раздражающая нотка собственницы. — Звони. В любое время.

— Обязательно, — соврал я, не моргнув глазом.

Дверь хлопнула. Я остался один. Точнее, мы остались вдвоём.

«Дурень ты, сосуд, —тяжело вздохнул Старик. — Баба горячая, яко печь, тело гладит, а ты аки мёртвый ледышка. Грех сие…»

— Заткнись, — буркнул я, но уже без злобы.

Глупо орать на голос в собственной голове, когда ты стоишь на кухне в одних трусах, а перед тобой остывает вкусный суп.

* * *

Сраный понедельник… он всегда сраный и всегда плохой! Да!

В общем, новая рабочая неделя началась у меня в шесть утра. Я проснулся по внутреннему будильнику. Долго лежал и пялился в потолок, после чего всё-таки встал и включил телефон.

Игрушка, произведённая в Америке, просто взорвалась уведомлениями. Причём на «яблоке» они настолько противные, когда их много… ужас! Звук накладывался, и писк уведомлений больше всего напоминал длинную противную ноту.

Сорок семь пропущенных от Димы. Пятнадцать от Лёхи. Двенадцать от Лизы. Шесть от Марины Игоревны. И одно сообщение от неизвестного номера с текстом:

«Вы нужны мне, доктор Ким».

Я решил, что это спам, и удалил.

Сообщение от Димы было кратким: «Завтра на работу. Без вариантов».

Никаких слов про отпуск. Никаких увольнений. Значит, Лиза сказала правду, да и мои догадки оказались верными. А если ещё учесть, что антибиотик я выпил, плюс обожрался перед сном острым, — от простуды не осталось и следа! Насморк прошёл, горло не болело.

Начал собираться. Надел свежий костюм — на этот раз тёмно-серый Tom Ford, который покупал себе на день рождения, — вызвал такси и поехал на работу.

Утро встретило меня пробкой на Садовом и запахом мокрого асфальта. Но стоило такси свернуть к «Медисфере», как серость за окном отступила. Моя клиника всегда казалась мне маяком. Этакая стеклянная шкатулка, набитая деньгами, амбициями и пациентами.

В «Медисфере» всё сияло и переливалось. Фонтан в лобби журчал, даря мне «надежду на легионеллёз», на ресепшене улыбались девушки, а у лифта толпились пациенты.

Ничего за выходные не изменилось! От слова совсем.

Иногда после выходных, когда я возвращался в трудовые будни, на первом этаже клиники замечал что-то новенькое. То автомат со «здоровым завтраком», то картину, то новую мебель, которую дарили клинике благодарные клиенты. На этот раз изменений я не заметил. Разве что рядовой состав пациентов стал чуть более кислым.

Лобби гудело, как улей. Справа, у входа в кафе, выстроилась очередь из хлопающих ресницами дам, ждущих свой латте на кокосовом молоке. Слева бабушка в норковом пальто… не та, которая ходила ради Лёши, а другая… громко и доходчиво объясняла администратору, что её окулист опоздал ровно на три минуты, и это «возмутительно».