Книга Одиночка. Том 4, страница 12 – Дмитрий Лим

Потом появились болотные твари с щупальцами из жидкой тени, а за ними — нечто, отдалённо напоминающее массивного тролля. Все они, казалось, были вытянуты из самой глубины моей памяти, из того самого рокового портала, но пропущены через единый готический фильтр этого места.

Они не нападали сразу. Они просто вставали, обращая ко мне свои безликие или искажённые до пародии черты, и тихо шелестели. Шелест складывался в слова, которые я понимал. Не ушами, а чем-то внутри черепа.

И тут из стены-свечи прямо напротив меня вытекла, будто капля перегоревшего воска, ещё одна группа фигур. Высокие, с изящными, но до жути вытянутыми пропорциями. Эльфы.

Только их кожа была не фарфорово-белой, а матово-серой, как пепел, а длинные волосы — чернее полночного неба. Они двигались бесшумно, их чёрные одежды сливались с общим фоном, и только пепел мягко шипел под их лёгкими стопами.

Один из них, выше других и с призрачным подобием короны из застывших теней на голове, выдвинулся вперёд. Его губы не двигались, но голос я слышал:

— Ещё один осколок проклятия. Ещё один охотник, пришедший разорять то, что осталось. Разве вам, тварям света, мало того разлома, что вы прожгли в небесах нашего мира?

Я не подал виду, что понимаю. Замереть. Дышать ровно. Считать. Теневых клинков — семеро. Искажённых гоблинов — пятеро. Тварь, похожая на тролля, — одна. Эльфов — шестеро. Все они медленно, но неотвратимо смыкали кольцо.

— Не спешите. Последний, кто вошёл сюда с таким резонансом… он стал основой для северной башни. Его крики до сих пор звучат в сполохах. Они уничтожили сферу!

Я сделал шаг назад, пятка громко хрустнула по пеплу. Движение — как красная тряпка. Теневые клинки рванули первыми — беззвучные, стремительные тени. Но теперь я знал ритм. Не ждать атаки. Не отскакивать. Встречать.

Я шагнул навстречу ближайшему, позволив его изогнутому лезвию прошить воздух в сантиметре от горла, и вогнал свой кинжал в точку концентрации искажения не уколом, а мощным ввинчивающим движением. Существо брызнуло сгустками холодного мрака и схлопнулось. Эльфы не дрогнули, но их мысленный шёпот стал резче.

— Он знает слабые места стражей-отголосков. Как?

— Сильный воин света! Убить!

И тогда в бой вступили гоблины. Они навалились нестройной толпой, но их движения, помнящие паттерны давно забытых подземелий, были для меня как разученный танец. Я ушёл под косую тень щупалец болотной твари, использовал спину искажённого тролля как толчок, чтобы отлететь в сторону от синхронного выпада двух клинков. Каждый уклон, каждый ответный укол был выверен леденящей памятью мышц.

Синхронизация в углу зрения дернулась: 17 %.

Я приземлился в облако пепла, откашлялся. Эльфы, наконец, сдвинулись с места. Они не бежали. Они плыли, и пепел поднимался завитками у их ног, словно тягучий дым. Их атака была иной — не физической, а пространственной.

Воздух вокруг меня сгустился, пытаясь сковать движения. Камни пепла у моих ног начали слипаться, обвивая голенище, как быстрая цементация. Я рванул ногу — ткань ботинка с хрустом порвалась. Клинки и гоблины, будто получив команду, отступили, образовав внешнее кольцо. Сцена была отдана им: серым призракам с лицами из пепла.

Тот, что с короной, поднял руку. Длинные, тонкие пальцы сложились в сложную фигуру. Боль в черепе вернулась, острая и точечная, будто мне в мозг ввинчивали раскалённую спицу. Это была атака на разум, на связь с системой. Цифра синхронизации замерла, забуксовала.