Книга Одиночка. Том 5, страница 101 – Дмитрий Лим

Она не улыбнулась. Вместо этого её взгляд скользнул куда-то за мою спину, и я инстинктивно обернулся. Мой взгляд упёрся в спину того самого пожилого капельдинера, который пять минут назад указывал олигархам путь к туалету. Он теперь стоял, прислонясь к стене, и с тем же каменным безразличием наблюдал за суетой, медленно попивая чай из жестяной кружки.

— Видишь того мужчину? — тихо, но чётко произнесла Васильева. — Это не смотритель. Это Игнатий Сергеич. Глава городского Совета. Тот самый, чью печать ты «искренне забыл» почтительнейше поцеловать.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Картинка сложилась: массивные барьеры, наёмники из бюро безопасности, вся эта железная тусовка… И главный человек здесь — в форме рядового музейного служащего, пьёт чай и отправляет владык современности в нужную башню по велению кишечника. Гениально. И страшно.

— Он не любит пафоса, — продолжила Васильева, следя за моей реакцией. — Считает, что истинная власть не должна пахнуть лаком для брони и дорогим парфюмом. Она должна пахнуть старым камнем и чаем с дымком. Если проявишь себя сегодня — не как клоун, а как человек с глазами и головой, — можно будет поговорить.

В её голосе прозвучала деловая, почти механическая интонация, но её внешний вид с этой речью диссонировал. Строгое платье-футляр вдруг выдало деталь, абсолютно не вписывающуюся в образ кадрового служаки: отчётливо выступившие и напряжённые соски, чётко обрисовавшиеся под тонкой тканью. Видимо, новгородский вечер оказался прохладнее, чем предполагал её протокольный гардероб.

— Понял, — кивнул я, стараясь смотреть ей в глаза, а не на грудь. — Задачка на адекватность. А по поводу оперативной обстановки… У вас там это… — я сделал лёгкий кивок в направлении её бюста, — топорщатся. Просто чтобы знали. Могут неправильно понять. В смысле, что вы не по службе, а по личной инициативе впечатлить кого-то пытаетесь.

Васильева не вспыхнула и не смутилась. Она медленно опустила взгляд на свою грудь, затем снова подняла его на меня. В её глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и холодным любопытством.

— Спасибо за бдительность, — сухо отрезала она. — Критерии «вписывания» у всех разные. Кто-то демонстрирует броневики, кто-то — связи, а у кого-то, как я вижу, вся наблюдательность уходит ниже уровня глаз. Это тоже диагностично. Учту в отчёте. Теперь, если закончили инспекцию моего нижнего белья, можете идти. Бал скоро начнётся. И помните про Игнатия Сергеича. Он смотрит на всех. И на тебя тоже, как нового S-рангового.

Она развернулась и ушла обратно к своим каменным лицам, не поправив платье и не сгорбившись. Приняла этот вызов, что ли.

Я остался один, и осознание ситуации накрыло с новой силой. Вся эта площадка с тачками, вся эта возня у ворот — это был детский сад. Настоящая игра велась на другом уровне, где власть маскировалась под обслуживающий персонал, а лейтенант протокола мёрзла в тонком платье, но не позволяла себе этого показать.

Мне только что дали понять, что моя прелестная роль «невидимого смотрителя» могла только что закончиться. Теперь от меня ждали не просто наблюдений, а конкретных выводов. И «панцирь» для этой игры требовался не стальной, а исключительно интеллектуальный. Шоу, чёрт возьми, действительно продолжалось, но я, похоже, только что получил приглашение за кулисы. И отказаться от него уже не выходило.