Онлайн книга «Одиночка. Том 5»
|
— С чего вы так решили? — Я вижу то, мой мальчик, что недоступно тебе, — холодно отрезал Игнатий Сергеевич. — Взять тот же конфликт с Барановыми. Пока Громова не увидел младший сын Баранова, спектр цвета его ауры был стабилен. Но когда они увидели друг друга, ядро Громова вспыхнуло. — То есть вы хотите сказать, что ядро само провоцирует окружение? И парень… ну, Саша этот, даже не конфликтный? — Может, и так. Эстонец качнул головой, будто пытаясь разглядеть то же. Но его уровень позволял лишь видеть поверхностные эмоциональные всплески, считывать базовые интенции. Пустая карта для шахматной доски. — Я всё равно не понимаю ваших игр. Вы говорите про его ядро, как про болезнь, которую нужно диагностировать в момент кризиса. Но если оно иномирское… может, просто сожрать его и разобрать по частям потом? Меньше риска. Игнатий Сергеевич медленно опустил чашку на парапет. В его сознании система развернула мгновенный анализ предложения: вероятности, риски, последствия. Цифры и паттерны проступили в воздухе перед ним тонким серебристым контуром, видимым лишь ему. — Нет, — сказал он после секундной паузы, отведя взгляд от эстонца. — Сожрать не получится. Его ядро не материально в привычном смысле. Это скорее… алгоритм воплощения. Закон, вписанный в плоть. Если убить носителя, закон лишь найдёт новую точку для материализации. Как это было в твоей стране, с семьёй, которая вызвала Белые Разломы. — Помню, — недовольно ответил эстонец. — Убили одного, думали, что всё, а его дар передался брату и так далее… — Именно. Убив Громова, мы потеряем контроль над процессом и создадим непредсказуемую аномалию. Дуэль даёт нам шанс наблюдать его в действии под экстремальным, но управляемым давлением. Он должен быть вынужден использовать ядро активно, защищаться или атаковать. Тогда станут видны его структуры, его логика. Мы увидим архитектора. И ты ему в этом поможешь. Система добавила в его сознание холодную струйку данных: «Валек — инструмент с ограниченной функциональностью. Его предложение исходит из линейной логики уничтожения. Не принимай. Текущий план оптимален: провоцируемая дуэль создаст достаточный стрессовый фактор для активации ядра носителя. Вероятность раскрытия внутренних алгоритмов: 67 %. Вероятность неконтролируемого исхода: 0,9 % — в пределах допустимого». — Привычка думать зубами, — сказал Игнатий, обращаясь уже скорее к системе, чем к эстонцу. — У охотников всех уровней она есть. Они видят мир как совокупность объектов, которые можно либо поглотить, либо уничтожить. Но этот… он объект лишь на поверхности. Внутри — процесс. Валек тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он почувствовал, как разговор уходит в плоскость, где он становится просто статистом, грубой силой на случай, если физическое вмешательство всё же потребуется. — И что я должен делать во время этой дуэли? Стоять и смотреть? Или… обеспечивать давление? — Ты обеспечиваешь контекст, — сказал Игнатий Сергеевич, его глаза снова вернулись к площади, где Громов теперь медленно, но неуклонно двигался по кругу, словно сканируя пространство. — Твоё присутствие, твой уровень — часть среды. Он будет чувствовать тебя как потенциальную угрозу, как переменную в уравнении. Это добавит ему стресса, заставит его ядро работать интенсивнее. Но убивать его ты не должен. Дуэль должна выглядеть естественным проявлением силы двух S-ранговых охотников. Ни больше ни меньше. — А как же сын Баранова? — Пускай помрёт. Он будет мешать тебе в дуэли. А мы не можем быть уверены в том, что Громов — слабый. Будь готов к тому, что тебе очень не понравится результат поединка. Эстонец напрягся, его собственная энергия, обычно дремлющая глубоко внутри, начала медленно подниматься к поверхности, готовясь к возможному действию. Он был инструментом, молотом в руках смотрителя. И сейчас молот мог оказаться нужным. — Наша система уже дала мне задание победить его. Только почему-то без штрафа за поражение… Игнатий Сергеевич — он же Маркус, он же Анн Рией, он же… да как его только не звали — заулыбался и заявил: — Я велел ей этого не делать. |