Книга Одиночка. Том 7, страница 15 – Дмитрий Лим

— За последние семь дней мы зафиксировали аналогичные изменения в двадцати семи странах. США — двенадцать разломов изменено. Китай — девять. Бразилия — четыре. Германия — три. Франция, Великобритания, Япония, Австралия, ЮАР — по одному-два. Всего — шестьдесят три разлома S-ранга. Все перестали принимать. Все начали выпускать. Все — одновременно, в период с первого по третье декабря.

Она положила планшет на стол. Все наклонились, чтобы посмотреть. Игнатий видел красные точки, разбросанные по карте, как сыпь на теле больного, и чувствовал, как внутри нарастает что-то, чему не было названия. Не страх, не паника, не ярость. Что-то более холодное. Осознание масштаба.

— Шестьдесят три, — повторил Цуканов.

— Шестьдесят три, — подтвердила миссис Ховард. — И это только те, которые мы контролируем. Есть разломы, которые не контролирует никто. Белые. Серые. Дикие. Мы не знаем, что происходит с ними. Но если тенденция сохраняется…

— Если тенденция сохраняется, — закончил Ли, — то в ближайшие две недели количество активных «выходных» разломов достигнет нескольких сотен. А через месяц — тысяч. Твари будут выходить не точечно, а повсеместно. В городах, в деревнях, в любых местах, где есть разломы. И тогда…

Он не закончил. Да и не нужно было.

Игнатий подумал о том, что это значит. Десятки тысяч разломов, выпускающих тварей. Не единичные инциденты, которые можно скрыть от населения, а массовое вторжение. Как в фильмах про зомби, только без зомби — с тем, что было хуже. Существа, которые не умирали от обычных пуль, которые не боялись огня, которые резали сталь как бумагу. И против которых обычные люди были абсолютно бессильны.

Способные были, но… учитывая уровень угрозы — их было мало. Даже если мобилизовать всех охотников, даже если бросить их на каждый разлом, они не справятся. Потому что разломы были везде, а охотники — нет.

— Нужны люди, — сказал Игнатий. — Обычные люди. Армия. Полиция. МЧС. Все, кто может держать оружие. Нужно рассказать.

Миссис Ховард повернулась к нему с выражением, которое было похоже на снисходительную улыбку, но не было ей.

— Рассказать? — переспросила она. — Рассказать кому? Обычным людям? Что вы им скажете, Игнатий Сергеевич? 'Извините, но разломы, от которых вас защищали охотники, теперь выпускают монстров? И мы не можем это остановить, потому что у нас нет людей?

— Я скажу то, что нужно, — ответил Игнатий. — Люди умные. Они поймут.

— Люди умные, — миссис Ховард качнула головой. — Но люди пугливые. Вы знаете, что произойдёт, если мы публично объявим о подобном изменении? Паника. Массовая, неконтролируемая паника. Мародёрство. Насилие. Коллапс инфраструктуры. Люди побегут из городов, заблокируют дороги, перебьются друг с другом за ресурсы. И тогда тварям даже не придётся воевать — люди сделают всё сами.

— А если не сказать? — спросил Игнатий. — Если продолжим прятать? Твари будут выходить из разломов в центрах городов, в спальных районах, в школах. И что тогда? Будем объяснять родителям, что их дети погибли из-за «техногенной аномалии»? Будем хоронить тысячи и делать вид, что ничего не происходит?

— Мы найдём способ, — сказала миссис Ховард, и в её голосе появилась сталь. — Мы всегда находили.

— Вы всегда находили, когда проблема была локальной, — возразил Игнатий. — Белые Разломы — локально. Единичные выбросы — локально. Даже «Ладога-1» — локально. А теперь… Это глобально! И глобальные проблемы не решаются втихую.