Книга Одиночка. Том 7, страница 24 – Дмитрий Лим

— Я не паниковал. — спокойно заявил Жигано.

— Господин, Ты считал до одного с видом умирающего, — съязвил Аранис. — Это не паника?

— Это было…

— Театральное представление, — закончил Аранис. — Мы уже проходили.

— Заткнись.

— С удовольствием, господин.

Я осмотрелся. Башня стояла, как стояла. Стены — полупрозрачные камни, светящийся мох. Потолок — сталактиты, нити. Пол — ровный, каменный, с бороздами от муравьиных ног. Но мох больше не пульсировал. Он светился ровно, как лампа в коридоре больницы. Гул тоже исчез. Тишина — настоящая, не персонифицированная — была абсолютной.

Муравьёв не было. Ни рабочих, ни стражей, ни яиц на платформах. Как будто вся колония — тысячи существ, которые заполняли эту пещеру ещё несколько часов назад, — просто испарилась. Исчезла. Растворилась. Как будто их никогда не было.

Кокон тоже исчез. Башня пуста. Туннели заблокированы.

Мы были одни в огромной подземной пустоте, без выхода, без связи, без понимания, что произошло и что будет дальше.

И в этот момент система выдала новое уведомление.

Золотые буквы, мягкий свет, тёплый фон. Красиво. Элегантно. Как приглашение на похороны дорогого друга.

ВНИМАНИЕ! Высший Разлом «Ладога-1» будет закрыт через: 10… 9… 8…

Я посмотрел на цифры. Они были золотыми. Красивыми. Убийственно красивыми.

— Аранис, — сказал я.

— Да, господин?

— Разлом закрывается.

— Разлом, которого нет? Тот, у которого нет входа и выхода? Тот, который, по словам Жигано, превратился в тупик?

— Да. Его. Система говорит, что он закрывается. Через десять секунд. Хотя он, по идее, уже закрыт. Или не закрывался. Или закрывался, но не до конца. Или…

7… 6…

— Господин, — Аранис встал рядом. Его голос был спокойным, как всегда, но в нём было что-то новое. Не страх — Аранис не боялся. Не паника — Аранис не паниковал. Что-то похожее на… усталое принятие. Как у человека, который уже видел всё, и новая херня его уже не удивляет, а просто утомляет.

— Да?

— Если разлом закроется, а мы внутри…

— Мы окажемся застрявшими между мирами, — закончил Жигано. — В пространстве, которого не существует. Навсегда.

5… 4…

— Жигано, — я повернулся к нему. — Ты хоть раз мог бы предупреждать о таких вещах заранее?

— Вы не спрашивали.

— Я не спрашивал, потому что не знал, что спрашивать!

— Это ваша проблема, господин, — ответил Жигано с таким видом, будто обсуждал погоду, а не вечную заложничество между измерениями.

3…

— Ну что ж, — сказал я. — Система дала мне сто уровней, идеальные характеристики и навык создания бесконечных иллюзий. Наверное, для чего-то это нужно.

2…

— Для чего? — спросил Аранис.

— Понятия не имею.

1…

Мир дрогнул.

Последнее, что я увидел, — золотые буквы системного уведомления, которые быстро пропали. Потом — темнота.

А потом — холод.

Я открыл глаза.

Небо. Серое, низкое, тяжёлое, как свинцовая плита.

Я лежал на спине в снегу, раскинув руки, и смотрел в серое небо, по которому неслись снежинки. Они падали мне на лицо, таяли на коже, капали в глаза, в уши, за шиворот. Холодная, неприятная, но абсолютно реальная вода. Не иллюзия. Не системный эффект. Настоящая.

Я был на Земле.

Эта мысль пришла не сразу. Сначала было просто ощущение: запах, холод, текстура асфальта под спиной, звук ветра в ушах. А потом мозг обработал данные и выдал вердикт: Земля. Реальная. Настоящая. Тот самый синий шарик с белыми облаками, о котором Тишина говорил с такой странной ностальгией.