Книга Одиночка. Том 7, страница 3 – Дмитрий Лим

И тут из группы вышел Валлек.

Я узнал его сразу, по походке. Спокойной, размеренной, без лишних движений. По тому, как он держал руку у рукояти клинка: не сжимая, но и не отпуская. По тому, как его глаза скользнули по телам четверых убитых, по моему лицу, по кинжалам в моих руках и ни на чём не задержались.

Профессионал. Настоящий, а не те, что кричат «за родину» и падают первыми.

Он отпустил остальных и закрыл собой Игнатия Сергеевича. Затем крикнул:

— Господин, бегите…

И… направился в мою сторону. Медленно, с видом человека, который знает, что умрёт, но решил сделать это с достоинством.

«Стремительность» включилась автоматически. Мир замедлился. Первым ударом я отбил «защиту» эстонца, а вторым…

Кинжал вошёл между четвёртым и пятым позвонком, с левой стороны, под углом. Лезвие перерезало спинной мозг, и Валлек, не успев даже вздрогнуть, начал падать.

Я поймал его за плечо, развернул и опустил на землю. Бесшумно. Аккуратно. Как будто не убивал, а укладывал спать.

Мир вернулся в нормальную скорость.

Валлек был мёртв. По его белой рубашке расползалось тёмное пятно. Его лицо, которое минуту назад было спокойным, теперь было просто расслабленным, пустым, с открытыми глазами, смотрящими в зеленоватый потолок.

Я выдернул кинжал. Вытер о его плащ. Убрал в инвентарь. Движения были автоматическими, как будто я делал это не в последний раз. И именно эта автоматичность пугала больше всего.

«Пятый, — голос Тишины в голове был странным. Не злым, не язвительным, не насмешливым, а каким-то… мягким. — Пятый труп… ни стыда, ни совести!»

— Он был врагом, — подумал я. — В данный момент.

«Нет. Он не был врагом. Он был человеком, который выполнял свой контракт. Так же, как Аранис выполняет твой».

— Заткнись.

«Нет. Я не замолчу. Ты только что перешёл черту. Не тактическую — человеческую. До этого ты убивал, чтобы защитить босса. Это было логично, хотя и отвратительно. Сейчас ты убил человека, который уходил. Который не представлял угрозы в данный момент. Это не логика — это страх. И разница между ними — пропасть».

Я не ответил. Потому что он был прав, и я это знал. Но признать — значит согласиться с тем, что я становлюсь тем, кем не хотел быть. А я не был готов.

Остальные девять человек стояли как вкопанные. Молодой парень с бледным лицом тихо стонал, закрыв глаза. Кто-то крестился. Кто-то молился. И тут я услышал:

— Отпусти нас! Пожалуйста!

«Смотри на них, — сказал он, и в его голосе было что-то новое, чего я раньше не слышал: восторг. Живой, непритворный восторг. — Смотри, как они трясутся. Как их глаза расширились. Как их руки дрожат так, что оружие звенит. Они видели смерть. Не абстрактную, не в виде системного уведомления, а настоящую. Кровь, кости, остановившееся дыхание. И они знают — знают, что это сделал человек. Не моб. Не босс. Не система. Человек. Такой же, как они. Понимаешь, что с тобой сделают, когда ты вернёшься?»

У меня по спине пробежал холод.

— Ты ненормальный, — подумал я.

«Я мёртвый. Или был мёртвым. Теперь я голос в голове человека, который убивает людей, чтобы защитить кокон с тварью. Знаешь, что самое интересное? Я не возмущаюсь. Я не осуждаю. Я… наслаждаюсь. Пятеро за десять секунд. Без усилий. Без эмоций. Просто потому что ты можешь. Это… удовлетворяет».