Книга Одиночка. Том 7, страница 5 – Дмитрий Лим

— Ты знаешь, что ты становишься похож на неё? — спросил он тихо.

— На кого? На Иру?

— На ту Иру, которая была до. Ту, которая убивала, потому что «паразит» так велел. Ту, которая считала людей ресурсом, а жизни — расходным материалом. Ты становишься тем, кого ты сам убил.

«Бинго, — протянул Тишина. — Твой эльф не бьёт наугад. Он бьёт туда, где больнее всего. И это, между прочим, хороший признак. Значит, он ещё не сдался. Ещё не решил, что ты безнадёжный».

Я не ответил Аранису. Не потому что не хотел, а потому что не мог. Слова застряли где-то в горле, как кость, и никак не проходили. Я сидел, прислонившись к холодному камню башни, и смотрел на кокон внутри, который пульсировал зелёным светом в такт своему непонятному сердцебиению.

Следующие часы, проведенные в Высшем Разломе, были скучными.

Жигано докладывал каждые тридцать минут: чисто, чисто, чисто, муравьи двигаются по маршрутам, никаких аномалий, вход свободен, присутствия нет. После третьего доклада я начал подозревать, что он говорит одно и то же, потому что ему лень формулировать по-разному. Но проверять было некому: Аранис отказался покидать пост у Иры, а я не собирался отходить от башни дальше, чем на двадцать метров.

Тишина, к моему удивлению, почти не комментировал. Он выдавал редкие язвительные замечания: про муравьёв — «грузовики с усиками», про башню — «свеча для мёртвого праздника», про Араниса — «IKEA-воин в режиме ожидания», — но в целом держался тихо. Как будто что-то переваривал. Или кого-то.

К исходу шестого часа атмосфера начала меняться.

Мох на стенах башни, который светился ровным зеленоватым оттенком, начал мерцать. Не хаотично, а ритмично, в такт пульсации кокона. Словно мох и кокон были подключены к одному источнику питания, и этот источник начал барахлить.

Аранис заметил первым. Он встал, положив руку на клинок, и посмотрел на башню.

— Оно просыпается, — сказал он.

— Или умирает, — добавил я.

— Тебе лишь бы нахамить?

«Ты прав, — вмешался Тишина. — В моё время был один случай: инкубатор S-ранга в десятом разломе, в мире… ай, и не важно. В общем, группа готовилась к вхождению в комнату босса. Нервничали, распределяли роли, пили зелья. А когда пришли — бабах! И кокон лопнул, а из него вытекло что-то, похожее на сопли больного бога. В общем, разлом закрылся, никто не получил никакой награды!»

— Тишина рассказывает истории из своего опыта, — сказал я вслух.

— Тишина? — Аранис моргнул. — Твой внутренний паразит?

— Да. Он говорит, что видел похожий кокон, и из него вышли сопли.

Аранис посмотрел на меня долго. Потом сказал:

— Передай ему, что его воспоминания — не утешение.

«Передай своему эльфу, что я не утешаю. Я констатирую. Утешение — это для тех, кому нужна ложь. Я предлагаю правду. Правда некомфортна, но зато не врёт».

— Он говорит, что не утешает, а констатирует, — перевёл я.

— Он раздражает, — констатировал Аранис.

Тишина, вместо того чтобы обидеться, захихикал. Впервые за всё время, что он жил в моей голове, он захихикал, как школьник, которому сказали, что он хорошо рисует кривыми линиями.

«Он мне нравится, — прошептал он. — Для надменного эльфийского придурка — он ничего».

К исходу седьмого часа кокон начал светиться.

Ярко-белым, как сварочная дуга, как вспышка молнии, как что-то, что не должно существовать в подземелье, где единственный источник света — светящийся мох. Свет шёл изнутри, из самой сердцевины кокона, и он был таким ярким, что смотреть на него было больно.