Книга Одиночка. Том 7, страница 82 – Дмитрий Лим

— Потом, — я повернулся к служебному выходу. — Сейчас — домой.

* * *

Алина Савельевна Громова. Охотница S-ранга (ранее B-ранга)

Она стояла на крыше соседнего здания и смотрела.

Девятиэтажка, жилой дом, плоская крыша. Серая Сова просто взяла её за руку и повела через пожарную лестницу, как ребёнка. Алина не сопротивлялась. Ноги не слушались.

Они были здесь с самого начала. Сова получила уведомление от «Гидры» одновременно с остальными и сказала: «Пойдём. Тебе нужно увидеть».

Алина не понимала, зачем, но Сова не спрашивала, хочет ли Алина идти. Просто повела.

И теперь Алина стояла на крыше, прижавшись к парапету, и смотрела на усадьбу Леонтьевых.

Она видела, как брат вошёл в парк. Как «Скорлупки» отвернулись от него. Как «Пауты» на деревьях не отреагировали. Как «Тень» у входа пропустила его к двери.

И не понимала.

— Почему они его не трогают? — спросила она. — Это же мобы. Они должны атаковать всех людей.

Сова стояла рядом, лицо непроницаемое, как всегда. Но Алина заметила, что её пальцы сжаты на парапете так, что костяшки побелели.

— Потому что он не человек для них, — ответила Сова.

— Что?

— Для мобов он не человек. Он что-то другое. Что-то, что не воспринимается как угроза, как добыча или как что-либо вообще. Пустое место в их восприятии. Слепое пятно.

— Но он человек! Я его знаю! Он мой брат!

— Ты знаешь его внешность. Его имя. Его историю. Но ты не знаешь, чем он стал. То, что ты видишь сейчас — не твой брат. Это что-то, что носит его лицо, говорит его голосом и двигается его телом. Но внутри — другое.

Алина хотела возразить. Хотела сказать, что это глупости, что Сова не знает её брата, что не имеет права так говорить. Но слова застряли в горле, потому что она видела то, что происходило внизу.

Брат вышел из служебного выхода и встал напротив роя.

Рой был огромным. Существо размером с дом, состоящее из сотен пауков, поднимающееся над усадьбой, как тень. Алина чувствовала его ауру даже на таком расстоянии: давящую, тяжёлую, холодную. Даже с крыши, в двухстах метрах, она чувствовала, как рой влиял на реальность: воздух вокруг плотнее, свет тусклее, снег медленнее. S-ранговое существо.

А её брат стоял напротив него. Один. С двумя кинжалами. В рубашке, без экипировки, без защиты. Без ничего.

И она видела, как он начал двигаться.

Движения были… неправильными. Не в том смысле, что некрасивыми или неуклюжими — наоборот. Слишком красивые. Слишком плавные. Слишком быстрые. Как будто он не бежал, а скользил по поверхности мира, не касаясь её. Как будто был не человеком, а чем-то, что просто выглядело как человек.

Она видела, как он подбежал к ноге роя и ударил. Один удар — часть ноги разорвалась. Второй — ещё одна часть. Третий — ещё. Он работал кинжалами, как хирург скальпелем: точно, быстро, без лишних движений. Каждое попадание: разрыв, брызги зелёной жидкости, оторванный кусок роя.

Но самое страшное было не это.

Самое страшное, что рой не мог его достать.

Алина видела, как он пытался атаковать: волны, шедшие от него во все стороны, ментальные удары, которые должны были свернуть сознание любого человека. Она чувствовала эти волны даже отсюда — давящие, болезненные, как будто кто-то сжимал ей голову руками. Но брат… просто продолжал бить. Падал на колено, вставал, падал снова — продолжал. Как будто боль не имела значения. Как будто он был машиной, которая не чувствует ничего, кроме цели.