Онлайн книга «Одиночка. Том 7»
|
— Ты не напоминание, ты — паразит. «Ага, конечно! Я — единственное, что стоит между тобой и полной… да я даже не знаю, как это назвать! В общем, я — то, что даёт тебе пинка под зад, говоря правду! И ты это знаешь». Я не ответил. Не потому, что не мог, а потому, что он был прав. Тишина был единственным, кто говорил мне правду. Даже когда правда была неприятной. Особенно когда правда была неприятной. И я это ценил. Хотя и не признавался. Машина Васи стояла там же, где я велел ожидать. Сам же водитель сидел за рулём как ни в чём не бывало и смотрел в телефон. Когда я подошёл, он поднял голову, и его лицо сменило несколько выражений: сначала удивление, потом облегчение, потом снова удивление, но уже другого сорта. — Господин, — он высунулся из окна. — Вы… вы в порядке? — В порядке. — У вас на рубашке… — на лице появилось что-то по типу испуга. — Слизь. Я знаю. — И на лице… — Тоже слизь. Тоже знаю. «Факты… факты… Тебе бы, Громов, стоило бы одеться. У людей могут начаться вопросы, почему тебе не холодно. К слову, а ты не задумывался, почему тебе не холодно?» Я проигнорировал Тишину и продолжал слушать «факты» Васи: — И пиджака нет. — Оставил на память Леонтьевым. Вася посмотрел на меня долго. Потом кивнул и открыл заднюю дверь. Я сел. Кожаное сиденье обняло меня, как старый друг, и я почувствовал, как напряжение, которого я даже не замечал, начало отпускать. — Куда? — спросил Вася. — Домой. Машина тронулась. Я откинулся на спинку и закрыл глаза. За закрытыми веками танцевали пятна: синие, зелёные, белые. Отражения того света, который заполнил всё, когда я ударил по ядру. Света, который нёс в себе голос. Голос, который сказал: «Ты пришёл». «Ты пришёл». Два слова. Четыре слога. А после — тишина. Та же, что была в башне, когда кокон исчез. Та же, что была, когда я слышал голос впервые. Абсолютная, бездонная, бесконечная тишина, которая была не отсутствием звука, а присутствием чего-то другого. Чего-то, чему не было названия. — Тишина, — подумал я. «Да?» — Голос. В башне. Когда кокон исчез. Он сказал: «Готово». А сейчас, когда я убил босса, он сказал: «Ты пришёл». Это один и тот же голос⁈ Мне же не показалось⁈ Пауза. Я чувствовал, как Тишина «думает» — если то, что он делал, можно было назвать думанием. Его присутствие внутри меня стало плотнее, тяжелее, как будто он сосредоточился на этом вопросе всей своей безграничной сущностью. «Да, — сказал он наконец. — Один и тот же». — Что это? «Не знаю». — Ты всегда говоришь «не знаю». «Потому что я всегда не знаю. Я был мёртвым, а потом стал голосом в твоей голове. Я не всеведущ. Я не всезнающ. Я — инструмент, который иногда работает правильно, а иногда — нет. И сейчас я не знаю, что это за голос». — Но у тебя есть гипотезы. «У меня всегда есть гипотезы. Гипотеза первая: это система. Не твоя система, а та, что стоит за ней. Та, которая создаёт разломы, боссов, задания. Та, которую никто не видел и не понимает. Голос — её проявление». — Вторая? «Вторая: это существо, которое было в коконе. То, что „родилось“ и исчезло. Оно говорит с тобой, потому что ты был рядом. Потому что ты его защищал. Потому что ты связан с ним через резонанс». — Третья? «Третья: это ты сам». Я открыл глаза. — Что? «Ты сам, — спокойно повторил Тишина. — Не сейчас. Не в этой форме. Но в какой-то другой. В какой-то другой версии реальности, где ты не Александр Громов, а что-то другое. Что-то, что может говорить через пространство и время. Звучит безумно? Да. Но безумие — это единственное, что объясняет всё». |