Книга Одиночка. Том 8, страница 33 – Дмитрий Лим

— Когда портал в Гатчине открылся, мы думали, что это просто Истинный Разлом. Но предвестник был слишком мощным. Он вытянул энергию из окружающих Обратных Разломов. Один из них, ранг А, открылся в пяти километрах отсюда, прямо в деревне Подвязье. ОГО не успело эвакуировать всех. Там… там осталась группа детей из местной школы. Они в подвале. И этот Разлом, Громов, он не выпускает мобов. Он… выкачивает жизнь.

Мой новый навык пульсировал в груди, словно второе сердце. «Искра Пустоты». Очаги жизни.

— Вы хотите, чтобы я пошел туда, — сказал я. Это не был вопрос.

— Я хочу, чтобы ты проверил, работает ли твоя Искра, — Игнатий поднялся, глядя на меня сверху вниз. — Если ты можешь насыщать мертвые миры, может, сможешь напитать этот Разлом так, чтобы он закрылся, не убив детей? Докажи мне, Громов, что ты не просто разрушитель. Докажи Управлению, что ты не бомба, а щит. Иначе… иначе я сам сдам тебя Кураторам, чтобы спасти город.

Я встал с кровати. Тело больше не казалось чужим. Оно было готово. Пульсация маны унялась, превратившись в ровный, тяжелый гул.

— Где мой пиджак? — спросил я.

* * *

Подвязье встретило нас тишиной и туманом цвета гнилой сливы. Деревня вымерла. Ни собак, ни ветра, ни дыма из труб. Только сирены ОГО вдалеке и тяжелый, давящий запах озона, который я уже начинал ассоциировать со смертью реальности.

Я стоял на краю деревни, закутанный в новую кожаную куртку, которую Ус прислал с курьером (и которая уже начала дымиться от моей ауры). Игнатий остался на базе. Рядом со мной дежурила Лариса и трое бойцов «Круга» в полных противорадиационных костюмах, которые выглядели жалко на фоне местной аномалии.

Разлом в Подвязье не был радужным. Он не переливался красивыми цветами. Это было черное пятно на земле, пульсирующее темно-фиолетовым светом. Оно не выглядело как дверь. Оно выглядело как открытая рана, из которой медленно сочится гной.

И из этой раны не лезли монстры. Вместо этого от неё расходились тонкие, почти невидимые фиолетовые нити, которые проникали в дома, в землю, в воздух, высасывая из всего тепло, цвет и жизнь.

— Школа вон там, — Лариса указала на двухэтажное кирпичное здание с выбитыми окнами. — Подвал. Они забаррикадировались. Сканеры показывают, что жизненные силы детей падают. У нас максимум полчаса, прежде чем они станут… пустыми.

Как те синие трупы в Ледяных Пустошах. Как те мумии в Дарквуде.

Я кивнул и шагнул в деревню.

Мои ботинки ступали на серую траву, и там, где я проходил, трава вдруг обретала цвет. Серое становилось зеленым. Мертвая почва вздрагивала, выпуская ростки. Моя аура — перенасыщенная, критическая — сама по себе выплескивала ману в окружающее пространство.

«Искра Пустоты» активировалась без моего ведома. Она резонировала с умирающей землей.

Я подошел к Разлому. Внутри черноты что-то булькало и шипело. Я чувствовал Золотую Нить, уходящую из центра этой воронки куда-то в небо, в Управление. Насос. Крошечная, локальная версия той трубы, что высосала Дарквуд.

— Эй, — позвал я, обращаясь к черноте. — Я слышал, вам нужна мана?

Разлом дрогнул. Фиолетовые нити метнулись ко мне, как голодные змеи, почувствовавшие добычу. Они попытались вонзиться в мою ауру, но столкнулись с ней, как жалкие иголки с бетонной стеной. Моя мана была слишком плотной, слишком «живой» для этого паразита.