Книга Одиночка. Том 8, страница 31 – Дмитрий Лим

— Я… не мог поступить иначе, — процедил я. — Если бы я не разрушил ядро, Архитектор высосал бы остатки мира и прорвался бы к нам. Это была цепная реакция.

— Я знаю, — Игнатий вдруг обмяк. Он устало потер глаза. — Я читал отчет Ларисы. Я вижу твою ауру. Я вижу, что ты переполнен энергией этого мира. Ты… ты впитал его остатки, да?

Я посмотрел на свои светящиеся ладони.

— У меня появился навык, — признался я. — «Искра Пустоты».

— Что он делает?

— Пока не знаю. Система пишет, что я могу временно насыщать мёртвые миры, создавая очаги жизни.

Игнатий замер. Его глаза расширились. Старик понял значение этих слов быстрее, чем я сам.

— Насыщать мёртвые миры… — прошептал он. — Громов, ты понимаешь, чем это пахнет? Управление выкачивает миры. А ты можешь их наполнять. Ты — антипод их Системы. Ты не просто Ключ. Ты вирус.

— Отлично. Назовем меня «Громов-Антивирус». Буду лечить вселенную пинками и разрушением ядер.

— Это не шутки! — Игнатий ударил кулаком по подлокотнику. Дерево треснуло. — Управление охотится за Ключами. Но тех, кто закрывает порталы, они терпят. Это естественный процесс, закрывание ран. А вот тех, кто способен лечить… тех, кто может лишить их монополии на ману… они сотрут в порошок. Тебя, твой род, весь Новгород.

— Так, что за управление? — нахмурился я. — Уже не раз про них слышу.

Игнатий не ответил сразу. Он тяжело опустился в кресло у окна, которое жалобно скрипнуло под его весом, и устало потёр лицо ладонями, словно пытался стереть с него усталость последних суток. В полумраке палаты, освещаемом только тусклой лампочкой в коридоре, старик выглядел не грозным главой Совета Дворян, а уставшим пенсионером, которому только что сообщили о повышении коммунальных тарифов на тысячу процентов.

— Управление, — повторил он наконец. Слово прозвучало сухо, как пепел, который я, возможно, теперь имел право считать своей косметикой. — Ты думаешь, Система — это просто интерфейс? Красивые золотые буковки, навыки, уровни, которые с неба падают, чтобы делать из людей супергероев?

Он посмотрел на меня с явным сожалением, как смотрят на ребенка, который только что узнал, что Дед Мороз — это алкаш сосед из сороковой квартиры, подрабатывающий утренником.

— Система — это комбайн, Громов. Огромный, бездушный, межпространственный комбайн. А Управление — это те, кто на нём работает. Кто заправляет топливом, крутит рукоятки и собирает урожай.

— Урожай, — повторил я. В голове всё ещё шумело от избытка маны, но основную мысль я улавливал. — Дайте угадаю. Урожай — это мы?

«Бинго, — хмыкнул Тишина в моей голове. — А ты думал, мы — венец творения? Пушечное мясо, Громов. Мы — просто удобрение для грядок».

— Не только вы, — Игнатий покачал головой. — Охотники, мобы, боссы, всё это части экосистемы. Пищевой цепи. И в этой цепи мы, люди, даже не хищники. Мы — скот. Нас откармливают, дают нам силу, позволяют нам воевать друг с другом, чтобы мы генерировали эмоции, конфликтную энергию и, самое главное, потребляли ману. А потом…

Он щелкнул пальцами. Звук получился гулким, как выстрел в пустом зале.

— Потом приходит время сбора урожая. Управление — это кураторы. Смотрящие. Они не боги, Громов. Они скорее… бюрократы. Чиновники от реальности. У них есть квоты, планы и показатели рентабельности. Когда мир, вроде нашей Земли, созревает, когда количество маны и системных носителей достигает пиковой концентрации… они открывают кран.