Книга Одиночка. Том 8, страница 66 – Дмитрий Лим

Я ждал, что она вздрогнет, вскрикнет, выругается. Но Катя была Катей. Ее глаза лишь чуть сузились, превратившись в две холодные щелочки, за которыми прятался палач.

— Я знала, — тихо сказала она.

Я обернулся.

— Что?

— Я знала, что они — гнилье. Слишком наглые. Слишком жадные. Слишком много смотрят на вас, господин, с расчетом, как бы продать дороже. Я просто ждала, когда они скинут маски.

— И не сказала мне? — в моем голосе прозвучала обида, которая мне самому не понравилась.

— Я не была уверена. А убивать подчиненных без доказательств — это не метод рода Громовых. Это метод вашего покойного дяди, — она шагнула ко мне. — Дайте мне разрешение, господин. Я вырву им сердца и положу на ваш стол!

— Нет, Катя. Никаких сердец. Пока что. Мы идем на ТЭЦ. Ты берешь группу Раджа. Входите с черного хода. Я пойду с Усом через главный. Мы берем их в кольцо и…

— Нет, — вдруг подал голос Ус.

Мы оба уставились на него. Ус, который никогда не перечил. Ус, который был воплощением послушания.

— Что ты сказал, Леонид Аркадьевич? — переспросил я ледяным тоном.

— Я сказал «нет», господин, — Ус стоял ровно, но его руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. — Вы не пойдете.

— Это еще почему?

— Потому что вы — ходячая мишень! Ревизор, который, безусловно, следит за ситуацией, засечет вас за километр. Если вы появитесь на ТЭЦ, он вмешается. И тогда мы проиграем до того, как начнем. Я пойду! Я смогу! Я столько воевал за вашего отца, Александр, вы себе просто представить не можете! И речь не только про Разломы… было и другое.

— Ус, ты не справишься с двенадцатью бойцами, накачанными какой-то там синтетикой. Они быстрее и сильнее обычных В-рангов.

— Я справлюсь, господин. Я никогда не промахиваюсь, а Капризова обеспечит зачистку.

Катя кивнула.

— Я прикрою Леонида Аркадьевича. Мы зажмем их у реактора.

Я заколебался. Логика боролась со мной. Логика говорила: «Оставь это им. Ты — генерал, сиди в штабе». Но интуиция, та самая Искра Пустоты, которая пульсировала в груди, визжала: «Ловушка! Это ловушка!»

— Ладно, — наконец сказал я. — Действуйте. Но, Катя… будь осторожна. Они опасны.

Она чуть улыбнулась.

— Я всегда осторожна, господин. Я вернусь. С их головами.

Она кивнула и вышла. Ус последовал за ней, бросив на меня долгий, странный взгляд. В этом взгляде было что-то, чего я никогда раньше не видел в его глазах. Прощание?

«Саня, — голос Тишины стал серьезным. — Ты уверен, что отпускаешь их одних?»

— А что мне делать? — мысленно огрызнулся я. — Лезть под Ревизора? У меня нет выбора.

«Выбор есть всегда. Просто ты иногда слишком поздно его делаешь».

И свой выбор я сделал через пол часа.

* * *

ТЭЦ-3 встретила меня заревом пожара и грохотом боя.

Огромное здание из бетона и стали, похожее на цитадель, дымилось. Одно из крыльев было объято пламенем, выбрасывая в черное небо столбы черного дыма и искр. Ворота были снесены с петель — видимо, тем самым «Уралом» Капризовой, который стоял сейчас наполовину въехавшим в холл, изрешеченный пулями.

Я выскочил из машины:

— Катя! — заорал я, врываясь в разрушенный холл.

Повсюду валялись тела. Индийцы. Мои бедные, кармически-зависимые индийцы. Трое из них лежали у стены, пронзенные черными копьями, которые обычно использовали колумбийцы. Четвертый стонал, прижимая к груди обрубок руки.