Книга Одиночка. Том 8, страница 68 – Дмитрий Лим

— Что… что ты делаешь⁈ — заорал Эль Кристиано, глядя на свои руки, которые начали покрываться ожогами изнутри. Он попытался броситься на меня, но его ноги подкосились.

— Лечу, — холодно ответил я, подходя к нему. — Ты болен, Эль Кристиано. Ты продал душу за дозу. А я — вирус, который убивает твою заразу.

Я схватил его за горло. Мои пальцы обожгли его кожу. Он хрипел, дергаясь, а я просто смотрел ему в глаза.

— Где Ус? — спросил я. — Где Леонид Аркадьевич?

— Ус… — Кристиано прохрипел, из его рта потекла черная пена. — Снайпер… на трубах… Мы… мы засекли его… Послали группу…

Я швырнул его на пол, как сломанную куклу. Он уже не представлял угрозы — Искра выжгла всю альфа-ману в его организме, оставив пустую, дрожащую оболочку.

— Катя! — я подбежал к Капризовой. Она сидела на полу, привалившись к пульту, и зажимала рану на плече. Крови было много. Слишком много.

— Господин… — она слабо улыбнулась. Ее глаза начали закатываться. — Я… я удержала…

— Ты удержала, — я упал на колени рядом с ней, срывая с себя куртку, чтобы перевязать рану. — Ты молодец, Катя. Ты слышишь меня? Не смей закрывать глаза!

— М… мне холодно, господин…

Черт. Черт! Черт! Шок. Кровопотеря. Я снова призвал Искру. На этот раз — осторожно. Я прижал светящуюся ладонь к ее ране. Она вздрогнула, закричав от боли, но я не убрал руку. Искра начала выжигать заразу. Запахло паленой плотью, но фиолетовые прожилки начали таять, исчезая под кожей.

— Потерпи, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как моя собственная мана стремительно тает. Лечить других — это вам не разрушать. Это забирает в десять раз больше сил. — Я с тобой. Я тебя не брошу.

Ее дыхание выровнялось. Пульс стал крепче. Искра сделала свое дело — рана затянулась, оставив только уродливый ожог, инфекция была побеждена. Но она потеряла слишком много крови. Она впала в забытье.

Я поднял ее на руки. Она была легкой. Хрупкой. Совсем не похожей на того безжалостного палача, который еще минуту назад держал оборону против семерых предателей.

— Громов, — раздался в голове голос Тишины. — Ус. Он на крыше. Там группа.

Я бережно положил Катю на пол, снял с себя водолазку, свернул ее и подложил ей под голову. Потом встал, сжав кинжалы, и посмотрел на лестницу, ведущую на крышу.

— Пора спасать семейку, — буркнул я и побежал наверх.

* * *

Крыша ТЭЦ была адом. Металл обжигал даже через подошвы ботинок. Снег тут же таял, превращаясь в пар. Огромные трубы извергали клубы белого дыма, а между ними шла схватка.

Ус. Мой Ус. Мой непреклонный, невозмутимый Ус.

Его загнали в угол у края крыши. Трое колумбийцев — накачанные, с безумными глазами — наседали на него. Ус был ранен. Его левая рука безвольно висела, а правая сжимала пистолет, который он использовал как кастет, потому что патроны кончились. Его дорогой костюм был изодран, на лице кровила ссадина, но его глаза… его глаза оставались такими же холодными и пустыми, как всегда.

Он даже не вздрагивал, когда мачете рассекали воздух в дюйме от его носа. Он просто делал шаг назад, уворачивался и наносил точный, экономный удар. Глаз. Горло. Пах. Он работал как машина, у которой сломался один из процессоров, но резервный продолжал функционировать.

— Ус! — заорал я, бросаясь в бой.

Один из колумбийцев обернулся. Этого было достаточно. Ус не упустил шанс. Он шагнул вперед и вогнал пустой пистолет в глаз врага с такой силой, что рукоять хрустнула. Колумбиец рухнул.