Книга Одиночка. Том 8, страница 75 – Дмитрий Лим

Эльфийский маг льда, который последние недели валялся в отключке, восстанавливаясь после стычки с Ткачом. Его лицо было бледным, как сама зима, а глаза пылали яростью, от которой даже мне стало не по себе.

— Предатели, — прошипел Аранис. Его голос скрежетал, как айсберг о борт корабля. — Меня разбудили из-за каких-то вонючих обезьян?

Он поднял руку. Температура в коридоре упала так резко, что я мгновенно покрылся изморозью.

— Аранис, не вздумай… — начал было я.

Но было поздно. Эльфу было плевать на инструкции. Он был зол. Очень зол.

Воздух сгустился. Снежинки, закружившиеся в коридоре, превратились в острые, как бритва, осколки. Аранис сжал кулак, и буря обрушилась на оставшихся индийцев.

Это длилось секунды. Ледяная крошка прорезала броню, плоть, кости. Кровь брызнула, но мгновенно замерзла, превратившись в красные сосульки. Тела рухнули на пол, изрезанные на куски, словно они попали в гигантскую мясорубку для льда.

Аранис опустил руку, тяжело дыша.

— Грязь, — с отвращением произнес он, глядя на останки. — Я заслуживаю лучшего отношения, Громов.

— Разберемся, — я шагнул к двери в комнату Маши. Сердце колотилось в горле. — Маша!

Я распахнул дверь.

Комната была пуста. Окно распахнуто настежь, зимний ветер задувает снежные вихри. На кровати — никого. Только записка, приколотая к подушке ледяной сосулькой.

Я вырвал её. Буквы были выведены криво, словно писавший не заботился о каллиграфии, а просто впечатывал смысл в бумагу.

«Аномалия изъята для калибровки. Ворон».

У меня потемнело в глазах.

Маша. Они забрали Машу. Девушку, в которой моя Искра. Девушку, которую я поклялся защищать.

— Господин, — Жигано осторожно тронул меня за плечо. — Ваша аура…

Я посмотрел на свои руки. Синее свечение больше не было мягким. Оно полыхало. Оно ревело, как пламя газовой горелки, пожирая кислород в комнате. Искра Пустоты ответила на мою ярость, выходя на режим, которого я сам немного побаивался.

— Они забрали её, — произнес я. Мой голос звучал так, будто я глотал битое стекло. — В моем доме. Под моей крышей. Они… контролировали моих людей и забрали Романову!

«Саня, — Тишина в моей голове был предельно серьезен. — Ты не в том состоянии, чтобы гоняться за Калибратором. Твоя мана нестабильна. Ты только что потерял кучу сил на ТЭЦ. Тебе нужно…»

— Мне нужно найти Игнатия, — оборвал я его. — И Уса. Где, черт возьми, Ус⁈

Мы выбежали на лестницу. Внизу, в холле, слышались звуки боя. Но они были неравномерными. Кто-то стонал. Кто-то кричал.

Мы спустились.

Холл напоминал картину Данте, если бы Данте писал в жанре черной комедии. Ус сидел у стены, прижимая к животу окровавленную руку. Его костюм был разорван, на лице — глубокая царапина от клинка или ножа. А перед ним, на полу, лежали тела. Пятеро индийцев. Все мертвы.

Но Ус не смотрел на них. Он смотрел на человека, который стоял посреди холла.

Это был он. Ворон.

Ревизор выглядел так же, как и вчера. Серый костюм, пустое лицо. Ни капли пота, ни пятнышка крови. Он стоял в луже чужой крови, как стойкий оловянный солдатик, и его серые глаза смотрели на меня с тем самым клиническим интересом.

А в его руке, за шиворот, как котенка, он держал Машу Романову.

— Громов, — произнес Ворон. Его голос прошелся по моим нервам наждачкой. — Ваше сопротивление неэффективно. Ваша Искра — это баг. Ваша империя — это карточный домик. Я забираю то, что принадлежит Управлению.