Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 31 – Дмитрий Лим, А. Никл

— Чёрт, — он отвернулся, осознав всю тщетность бытия. — Получается, без твоих способностей меня вышвырнут отсюда. Загонят в долги и обнулят… твою же мать!

Два дня, потраченные Борей на попытки общения, пошли коту под хвост! Тиран носился вокруг меня как угорелый. Сначала пытался научить меня писать, потом читать.

Последнее, правда, было вишенкой на торте… Он писал слова на бумаге задумчиво, с расстановкой. Но, учитывая его почерк…

Ой, боженьки! Какой же он весь… деревянный!

Я, конечно, наблюдал за его попытками поговорить с интересом, но что толку? Мои зачатки речи ограничивались лишь «па-па», «агугли» и «амаги». Да и в голове у меня, если честно, каша из обрывков мыслей и эмоций.

И вот настал апогей его страданий! Боря, взъерошенный, с красными глазами, уставился на меня с видом человека, готового на крайние меры. В руках он держал… погремушку?

«Серьезно? Он решил, что я начну изъясняться на языке детских игрушек?»

Тиран тряс этой штуковиной передо мной, издавая душераздирающие звуки, и что-то невнятно бормотал про ассоциации и подсознание. Я же, в свою очередь, старался не выдать своего презрения.

Ну правда, выглядит жалко. В какой-то момент мне даже стало его немного жаль. Но потом он попытался засунуть погремушку мне в рот! Нет, это уже перебор. Я наградил его таким взглядом, что, кажется, даже пыль на шкафу смутилась.

Боря отшатнулся, словно я его укусил. В его глазах плескалось отчаяние, смешанное с каким-то маниакальным упорством.

Он уселся на пол прямо передо мной и начал что-то быстро рисовать на листе бумаги. Какие-то нелепые рожицы, стрелочки, кружочки…

Я наблюдал за этим представлением с нескрываемым любопытством. Художник из него, прямо скажем, никакой. Но зато старается.

Вдруг Боря замер, уставившись на свой шедевр, и медленно поднял на меня взгляд. В его глазах блеснула искра надежды. Он ткнул пальцем в рисунок и произнес отчетливо:

— Здесь все буквы алфавита. Составь для меня предложение!

«Серьезно? — Я посмотрел на листочки с буквами и… хлопнул себя по лбу ладошкой. Не сильно, правда, но хлопнул. — Да тут букв не хватит…»

Я вздохнул. Тяжело.

Кажется, мои страдания только начинаются. Этот гений решил, что я, существо, чьи лингвистические способности едва позволяют мне блеять что-то невразумительное, смогу составить предложение из этого хаотичного набора символов? Да тут даже азбукой это назвать язык не поворачивается!

Боря тем временем с энтузиазмом ждал моего гениального ответа. Он даже подпер подбородок рукой, изображая собой воплощение терпения.

Вот только я прекрасно видел, как дергается его глаз. Ну, ничего, пусть помучается. Может, тогда до него дойдет, что не все проблемы решаются с помощью настойчивости и погремушек.

Я демонстративно отвернулся от его «алфавита» и начал сосредоточенно разглядывать ковер. Там, кстати, обнаружились весьма интересные узоры. И пыль! Много пыли. Надо будет как-нибудь намекнуть, чтобы прибрался. Или нет, лучше промолчу. А то еще решит, что я ему стихи про пыль декламирую.

В общем, очередной вечер обещал быть томным. Боря, кажется, не собирался сдаваться.

А я, в свою очередь, не собирался облегчать ему задачу. Пусть помучается, подумает над своим поведением. Может, в следующий раз он придумает что-нибудь более… адекватное. Хотя, зная его, надеяться на это особо не стоит.