Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 41 – Дмитрий Лим, А. Никл

Ну а махая рукой, показывая на лице усталость или раздражение, тонко намекал ему, чтобы он отстал. Так что за неделю, в целом, это было прогрессом.

За победу над Василием Евдокимовым мы ничего не получили: ни денег, ни каких-либо плюшек. Правда, после боя к Боре поднесли какой-то там кристалл, проверяя его на одержимость демоном. Но кристалл не загорелся, и Василий, униженный поражением, молча вышел из столовой.

Ну, как вышел? Прихрамывая и держась за поясницу, поплелся на выход. Ибо Борис, когда его уронил, встал на ноги, схватил за плечи, поднял и с размаху посадил на жопу прямо на виду у всех. Это было унизительным поражением для мага с «такой» фамилией, когда Евдокимов думал, что победил Бориса.

А тот всего лишь временно лишился сил, когда я слишком много потратил.

Но вот что меня беспокоило: мои силы возвращались слишком медленно. Я чувствовал себя истощенным, как будто выжали все соки.

И чтобы до банальности поджечь свечку на занятии или передвинуть силой мысли простое гусиное перо, приходилось серьезно сосредоточиться.

Но всё же я нашёл решение, точнее, выход из этой очень сложной ситуации. И всё благодаря академии. На одном из занятий по ментально-структурной мане, где преподом был старик, похожий на перекаченного старческого бодибилдера, я познал, что такое медитация.

Конечно, медитировал на занятии не я, а Борис, но я мотал на ус всё услышанное и увиденное.

Занятие по медитации напоминало цирк. Старик с лицом, испещрённым морщинами, как карта сокровищ, вещал о гармонии с космосом, а студенты, пыхтя и кряхтя, пытались принять позу лотоса.

Некоторые умудрялись заснуть, роняя головы на соседние плечи, другие, наоборот, начинали непроизвольно дергаться, словно их било током. И все это под аккомпанемент старческого кашля профессора, который, казалось, вот-вот выплюнет свои легкие на пол.

Я, наблюдая за этим представлением из своей корзины, чувствовал себя зрителем в театре абсурда. Боря, как прилежный ученик, старался изо всех сил, но его лицо выражало скорее мучительную концентрацию, чем просветление. Он сидел, скрестив ноги, и наморщив лоб, словно решал сложнейшую математическую задачу. А вокруг него царил хаос.

«Боря, ты слишком сильно стараешься, — попытки тирана познать Дзен для меня были забавными. — Ты не маг! Алло!»

Один студент умудрился перепутать медитацию с йогой и начал тянуться в разные стороны, издавая стоны, похожие на предсмертные хрипы. Другой, наоборот, замер в неестественной позе, словно статуя, и, казалось, забыл, как дышать.

Я, конечно, понимал, что медитация — это полезно, но наблюдать за тем, как взрослые люди пытаются усидеть на месте, не двигаясь и не издавая звуков, было невероятно забавно.

Особенно когда у одного из студентов заурчал живот так громко, что профессор аж подпрыгнул от неожиданности. Боря, несмотря на все эти отвлекающие факторы, продолжал упорно медитировать, пытаясь, видимо, достичь нирваны.

Но когда я оказался в своей комнате и начал практиковать то, что увидел (в младенческом теле это было сложно), то понял — толк был. Во-первых, это хорошо развивало мои детские мышцы.

Во-вторых, результат был почти сразу. Я перестал чувствовать тяготящую меня усталость.

В-третьих, появился Антон, из-за которого я не мог практиковать что-либо, когда он был рядом с нами.