Книга Рожденный, чтобы жечь! 3, страница 9 – Дмитрий Лим, А. Никл

Но увы, в забегаловке ничего интересного не было. Как и за её пределами. Мы обошли вокруг здания, но ничего не было. Ни магического следа, ни печатей, ни одержимых. Всё увиденное, а точнее, не увиденное, мне очень не нравилось. В такой ситуации не должно было быть пустоты.

— Мне не наица сдесь, — промямлил я, переставая тягать своего тирана за уши. — Падём облатно?

Боря согласился, и мы направились к девчонкам, которые в это время копались в сумке тети Клавы. Библиотекарша что-то увлеченно рассматривала, а Катя Петрова лишь брезгливо морщилась.

— Нашла чего? — спросил Боря.

— Есть кое-что интересное, — Катя подняла небольшой мешочек, сделанный из грубой ткани. — Внутри какая-то трава и странный порошок. Судя по запаху, это что-то психотропное. Возможно, этим они и зомбировались.

— А что насчет тетки? — спросил я. — Она что-нибудь вспомнила?

— Пока нет, — Лена вздохнула. — Тупо смотрит в одну точку и молчит. Как рыба об лед.

— Бесполезная бабка, — проворчал Боря, сплюнув под ноги. — Ладно, раз здесь ничего, сматываемся. Катя, прихвати эту дрянь с собой, может, в академии эти… академики чё накопают.

Вышли на улицу в смешанных чувствах. С одной стороны, отбились от нападения, с другой — ничего не выяснили. Забегаловка осталась позади, словно дурной сон. Катя плотнее закуталась в плащ, Лена поправила очки, «пушечное мясо» молчало, а Боря, засунув руки в карманы, огляделся по сторонам.

— Куда теперь? — спросила Лена, нарушив тишину.

— Понятия не имею, — честно ответил Боря. — У нас ещё с десяток мест, куда нас направил инструктор, надо бы всё посмотреть. А то ничего, кроме этих придурков, — она махнул в сторону забегаловки, — Не нашли.

Три месяца назад.

В самом сердце Преисподней, там, где вечно пылают костры тщеславия и булькают реки серных слез бывших бухгалтеров… в пещере, освещённой лишь отблесками лавы и мерцанием глаз крыс-мутантов, собрались самые выдающиеся умы (если, конечно, умение считать до шести копытами можно назвать «умом») демонической армии.

Генерал Кровожад фон Шкваркенштейн, почтенный демон с рогами, закрученными в элегантные спиральки, и пузом, свидетельствующим о его пристрастии к жареным душам грешников (особенно любил с соусом «Тысяча мучений»), восседал на троне, сделанном из костей провинившихся стажёров.

Перед ним, склонившись в глубоком и, откровенно говоря, не очень синхронном поклоне, стояли его ближайшие приспешники: Гнилозуб, заведующий отделом морального разложения; Хромоног, отвечающий за транспорт и логистику и Вечновоющий, гений пропаганды, способный убедить кого угодно, что сырая печень — это деликатес.

— Ну что, дармоеды, — прорычал генерал, сдунув с трона особенно наглую крысу, — долго еще будем здесь прохлаждаться? Где Князь Тьмы, я вас спрашиваю? Без него мы дальше этой прогнившей дыры не продвинемся!

Гнилозуб, почесывая покрытую бородавками спину своим костяным скребком, проскрипел:

— Ваша Кровожадность, мы перерыли все свитки пророчеств. Кажется, Князь застрял… в мире смертных. Мы не можем его найти…

Генерал Кровожад фон Шкваркенштейн побагровел. Его и без того внушительное пузо затряслось в приступе неконтролируемого гнева.

— Застрял⁈ — взревел он, так что пещера содрогнулась, а крысы бросились врассыпную, роняя куски полупереваренной души. — Застрял, как кость в глотке у червя! А где конкретнее, я вас спрашиваю? На каком смертном пляже он загорает, потягивая коктейль из человеческих слез⁈ Мне нужны детали, Гнилозуб! Иначе я твою гнилую голову насажу на свой любимый шампур!