Книга Диверсант. Том 1, страница 79 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я остановился, и все встали следом, ожидая моего слова. Они хотели одного — команды идти на восток. А карта унтера и память о том, чем всё кончится в районе Мостов и Свислочи, говорили обратное: там не наступление, а агония окружения. Рявкни я «нет» — не поверят, уйдут на гул сами и погибнут. Значит, пусть увидят.

— Ну? Что будем делать, командир? — Гена смотрел на меня, не моргая, вцепившись в лямку винтовки.

Я обвёл глазами группу. Все ждали моего слова. Силы ещё не вернулись, тело было ватным, но голова работала ясно.

— Подойдите, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Надо поговорить.

Сидоров хмыкнул, сел на мох и вытянул ноги. Даша опустилась рядом, подогнув под себя колени. Ганна осталась стоять, и я не стал настаивать. Петя присел на корточки у Дашиных ног.

— На карте есть обозначения, — начал я, подбирая слова. — Там, по тракту, на восток, идут немцы. Не одиночные машины, не разъезды, а целые колонны. Грузовики, мотоциклы, пехота на бронетранспортёрах.

Сидоров напрягся, сжал губы:

— И чего? Думаешь, не прорвёмся? Прорвёмся, — последнее он сказал громче, утверждая. — Обязательно прорвёмся к своим, пока не поздно!

— К своим? — я посмотрел ему в глаза. — Гена, а скажи мне: что ты сейчас слышишь?

Он нахмурился.

— Не понял, в каком смысле?

— Все мы слышим, как бьёт артиллерия. Но ты думаешь, это наши наступают? Прислушайся: звук стоит на месте. Бьют в одну точку, целые сутки. Это не наступление, это котёл. И прямо сейчас в этом котле — наши.

— А кто там бьёт, как не наши⁈ — воскликнув, вмешалась Даша. — Если мы соединимся с ними…

— Даша, потише, — перебил я. — Между нами и этим боем — две-три немецкие колонны. А за лесом бойня. И поверь, не в нашу пользу.

Наступила тишина. Они не верили.

— А я эти гаубицы сутки слушаю. Наши бьют, точно тебе говорю! — Сидоров повернулся к остальным, ища поддержки. — Петь, ты ж со мной?

— Я… — Петя сглотнул, перевёл взгляд с Гены на меня и обратно. — Если там наши…

— Там переправа, — тихо сказала Даша, и в голосе её не было вызова — была старая боль. — Там госпиталь, врачи, морфий. Я медсестра, Стас. Я Колю не спасла… а там я бы хоть кому-то пригодилась.

Она не спорила — она цеплялась за надежду, и это было хуже любого спора. Они уже не слушали, они верили. А слова против веры бессильны — пусть увидят сами.

Ганна, до этого молчавшая, подала голос:

— И что ты предлагаешь? Сидеть тут и ждать, пока нас найдут?

— Нет. — Я замолк, собираясь с мыслями. — Предлагаю убедиться. Самим. Схожу к тракту, в разведку, посмотрю, что там и как. Вернусь — и тогда все вместе решим, куда идти. Но здесь мы точно не останемся.

Сидоров прищурился.

— И как ты собрался нас убеждать?

Хм, нас? Значит, без меня они уже задавались этим вопросом. Понятно.

Я смотрел на него и почти видел, что у него в голове. Он хотел проверить. Хотел убедиться, что я не прав. А значит, пойдёт за мной сам — и тем самым признает, хочет того или нет, что командир здесь я.

— Пойдём вместе, Гена, — сказал я. — Тебе будет полезно пройтись.

Он ждал этих слов — тут же кивнул и вскочил:

— Хорошо!

— А мы? — Даша подалась вперёд. — Мы что, будем здесь сидеть?

— Да. Остаётесь в укрытии, ждёте нас. Если не вернёмся к вечеру — уходите на юг, к хуторам, как Ганна говорила.