Онлайн книга «Диверсант. Том 2»
|
То вспоминал лицо Стёпки в тот миг, когда полоснул его ножом над ямой. То — его брата, Ваню: живого, скулящего, как побитая собака, того, из кого нам ещё предстояло вытянуть остаток сведений. А ещё — Высота сто двенадцать. Мелиоративный канал. Двадцать человек, два пулемёта. Карта тридцатых годов, на которой все наши гати и сухие гривы. И где-то в этом: второй проводник. Где-то ближе к третьему часу ночи жар пошёл на убыль. Не полностью, конечно, тело всё ещё горело, но мозг перестал плавиться. Я сел на топчане, свесил ноги. В голове был план: ударить по сбору на Высоте. Первыми, пока противник ещё копит силы у канала и ждёт проводника, пока не вышел организованной колонной. А чем именно бить — миной на подходах, зарядом по технике и боезапасу, засадой накоротке, — это решать уже на месте, когда увижу их лагерь своими глазами. Загадывать точнее, не видя местности, — только себя обманывать. Для всего этого нужна взрывчатка. Много взрывчатки, а ещё капсюли, детонаторы. И время, которого у нас — сутки, может, меньше. Я нашарил сапоги, натянул на ноги. Натянул на себя трофейную немецкую куртку и вышел из избы. На дворе стояла та особенная ночная тишина, какая бывает только на болоте. Ни ветра, ни птиц. Только где-то далеко, невидимая за топями, ухала выпь. Туман лежал плотной пеленой, а я пялился на контур сарая… Сарай… мне туда нужно? Подошёл, отворил дверь, присел у порога привыкая к темноте. Потом разглядел Фрола — старик уже был там. Сидел на чурбаке перед низким столом, при свете огарка разбирая какую-то ветошь. Увидел меня, он кивнул и спросил: — Не спится? — Не спится. — Ну, садись. Раз уж пришёл, помогай. Фрол отодвинулся, освобождая место. На столе, разложенные на газете, лежали жёлто-серые кирпичи аммонала. Рядом моток детонирующего шнура, пара катушек бикфордова, коробка из-под патронов, в которой хранились капсюли-детонаторы. — Слежался, — Фрол постучал пальцем по одному из кирпичей. — Лежал, поди, лет десять. В схроне было сыро… — Надо крошить, — дополнил я его. Взял в руки кирпич, повертел его… Он действительно был твёрдым. Ногтём не царапался… и это было проблемой. Потому что вместо ровного детонационного фронта получали хлопок и чад, заряд не сработает как надо. Его нужно было измельчить… в крошку, в порошок, а потом уже засыпать обратно в мешочки или коробочки. — Ножом? — спросил я. — Ножом! Только не спеша, чтоб не пылить. Срезай тонко, слой за слоем, чтоб крошка ровная выходила… Я сел, взял кирпич в левую руку, нож в правую. Первые несколько минут работали молча. Было слышно только скрежет лезвия по слежавшейся массе, шорох крошки, падающей на газету. И, кажется, собственное сердце. Я крошил аммонал и прокручивал в голове завтрашний день. Пока у меня были только слова Шрайбера да Вани: Высота, канал, двадцать человек, два пулемёта. Ни лагеря, ни подходов я в глаза не видел, а строить точный план вслепую — гиблое дело. Значит, готовим универсально: несколько надёжных зарядов, которые лягут туда, куда решу уже на разведке, — под технику, под боезапас, на тропу выдвижения. И каждый — с запасом на осечку. Один не сработает — должен быть второй. Я работал молча. Крошил кирпич, ссыпал крошку в мешочки из плотной ткани, которые туго обвязывал шпагатом, оставляя хвосты для детонирующего шнура. Каждый заряд был отдельным, с собственным капсюлем. Почему отдельный? Да потому, что если один не сработает, чтобы он не потянул «за собой» остальные. |