Книга Диверсант. Том 3, страница 118 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Сюда — может. Поэтому после его ухода этот остров для нас кончился. Вернёмся мы с кольев или нет, до назначенного часа уводишь людей на следующую кочку. Если Язэпа дожмут, он приведёт немцев к пустым елям и старым следам.

Зыков посмотрел на четыре носилки у лазарета, затем на чёрную воду между стволами. Только после этого убрал руку с ножа.

— Язэп, — я повернулся к мельнику. — Расскажи нам про жену, про дочь, про то, как ты оказался с немцами.

Он начал с Кукуевки, сбился на мельницу, потом вернулся к тому утру, когда пришли немцы. Жена и дочь жили в одном доме у края деревни.

Когда немцы пришли на хутор, его вызвали к коменданту. Не били, не допрашивали — просто сказали: ты знаешь болото, ты будешь водить померщиков. Если откажешься или сбежишь, жену и дочь расстреляют. Если будешь послушен, их не тронут.

— Я бы убежал, — сказал он, глядя в землю. — Я бы утопился в этой топи, если б не они. Но они там. Кто-то из хутора, когда пришли немцы, рассказал им, что у меня есть родня… и если я не сделаю то, что они просят, они придут в Кукуевку и… вы и сами всё поняли. Если я не вернусь к назначенному часу…

— Вернёшься, — перебил я.

Он поднял голову.

— Вернёшься. — Я придвинул к нему планшет. — До назначенного часа. Расскажешь правду ровно до того места, где она начинает вредить нам: началась стрельба, ты рухнул в мочажину и пополз от тропы. Кто напал, не видел. Кто из немцев выбрался, не знаешь. До Кукуевки добрался один, мокрый и ободранный.

— Тот солдат, который ушёл, расскажет про засаду.

— И пусть. Ты засаду не отрицаешь. Ты в неё попал и спасал свою шкуру. Тебе не обязаны поверить навсегда — достаточно, чтобы несколько часов не поставили к стене и не потащили твоих из дома.

Он провёл ладонью по лицу, размазывая подсохшую грязь.

— А колышки?

— Сначала покажешь нам глубину, наклон, узел и номер. Потом уйдёшь. Если спросят про остальных — после первых выстрелов ты никого не видел. Ничего не придумывай сверх этого.

Он несколько раз перенёс вес с ноги на ногу, потом выпрямился.

— Сделаю.

Я посмотрел на Зыкова.

— Мы должны успеть до выхода первой цепи. Работаем втроём: я, Фрол и Язэп. И Петьку надо взять.

— Фрол только смотрит и меряет, — Даша перехватила меня за запястье прежде, чем я успел отвернуться. — Колья забивает Язэп. Ты ничего не несёшь и не лезешь в глубокую воду. Один раз упадёшь или снова пойдёт кровь — поворачиваете назад, готов створ или нет.

— Принял.

— Я пойду, — Зыков отпустил ремень автомата и шагнул от плахи.

— Нет. Ты остаёшься за старшего. Вернёмся мы или нет — через четыре часа уводишь людей на следующую кочку. Всех. Этот остров Язэп уже видел.

Он принял это так, как принимал всё последнее время: молча, с той тяжёлой покорностью, которая была хуже спора.

Мы вышли вчетвером. Язэп шёл первым, я — за ним, Фрол замыкал. Петька нёс узел с тряпками и верёвкой и старался ступать в мои следы.

До гривы было полверсты по воде. Язэп шёл по кочкам и на каждом опасном месте показывал жердью: здесь держит, здесь под мхом корень, здесь яма.

Первый кол стоял шагах в двадцати от края гривы. Язэп присел у него и отвёл ладонью мох от основания.

— Смотрите.

Кол был вбит в мох на глубину ладони, наклонён влево — градусов на десять от вертикали. На верхушке, обмотанная вокруг сучка, висела тряпка, завязанная узлом наружу. На боковой грани кола, вырезанная ножом, стояла цифра 41.