Книга Диверсант. Том 3, страница 13 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Архип лежал за выступом уцелевшей печи. Я не видел, когда он успел изготовиться к бою. Старик медленно поднял трофейную винтовку, упёр приклад в плечо и закрыл один глаз. Он не торопился, выжидал, когда немец высунется из-за кладки для очередного выстрела.

И тут враг высунулся. Я видел этот выстрел… ну, блин, реально, в каком-то замедленном режиме. Сначала была вспышка, затем, отдача, а после немец за кладкой помер. Его винтовка взметнулась вверх, он сделал непонятный шаг в сторону, и плашмя, рухнул на битый кирпич. Он ещё пару секунд дёргался, а затем замер.

В этот момент со стороны больницы докатился новый раскат взрывов. Земля подо мной заходила ходуном. Детонация боеприпасов на складе продолжалась. И на наше счастье, этот грохот маскировал нашу короткую стычку. Никто из соседних нарядов не мог расслышать выстрелы на фоне такого грохота.

Тарасов вскочил на ноги. Рот его открывался, он что-то кричал, но до меня долетали лишь обрывки звуков, словно сквозь толстое стекло. По его жестам я понял всё: нужно было уходить. Третий немец уже бежал за подмогой, и счёт мог идти на секунды.

Архип подскочил ко мне. Он убрал винтовку за спину, подхватил меня под мышки, и, рывком, поставил на ноги. Картинка перед глазами качнулась, в затылке что-то стрельнуло больно… да так, что глаза опять пошли по одному месту, но, благодаря Архипу, я устоял на ногах. Вследствие контузии он буквально потащил меня к выходу из двора, в пролом разрушенной стены. Мои ноги волочились по щебню, ботинки скребли по камню. Я был обузой, мёртвым грузом, но Архип не бросал.

Тарасов жестами раздавал команды. Кому? Зачем? Почему? Ответа у меня не было. Оборачиваясь, я увидел, как Рыжий мастерил растяжку. Одноглазый отвинтил колпачок на конце рукояти «колотушки», вытряхнул наружу фарфоровый шарик вытяжного шнура и привязал к нему тонкую жилу. Саму гранату приткнул за выступающий прут арматуры у самого прохода, а жилу протянул поперёк — низко, у земли. Кто первым сунется следом, тот и выдернет шнур — и через четыре секунды получит своё.

«Умно, — только и мог подумать я.»

В общем, мы двинулись через пролом в разрушенный дом. Носилки с тяжелораненым тащили Тарасов и Рыжий — одноглазый сам едва держался на ногах, но руки у него были целы. Молодой санитар нёс на спине второго тяжёлого, примотанного простынёй. Двое ходячих ковыляли сами, держась друг за друга и за стены. Меня же волок Архип — только меня, больше на него ничего не вешали. В какой-то момент ноги немного пришли в себя, а звуки стали чуть чётче и громче — отчего голова заболела ещё сильнее.

Внутри разрушенного здания было темно и сыро. С потолка, сквозь дыры в провалившейся крыше, натекала вода, образуя на полу лужи. Мы пробирались сквозь каменные обломки, торчащие балки и кучи мусора. Под ногами хрустели черепки битой посуды, какие-то обгоревшие деревяшки и штукатурка. В одном из углов валялся раздавленный детский ботинок, покрытый серой пылью. Я старался не смотреть по сторонам.

Архип тащил меня вперёд, не обращая внимания на стенки. Мой бок ударился о выступ кладки, в глазах потемнело от боли, но я, напрягшись, переступал ногами, превозмогая дурноту. Останавливаться было нельзя. Нельзя было даже замедлять шаг.

И тут носилки зацепились за торчащий из стены кусок арматуры. Санитар дёрнул их в сторону, пытаясь освободить. Раздался сухой треск. Одна из несущих жердей лопнула пополам, носилки накренились, и тяжелораненый с глухим стоном сполз на край. Если бы не Тарасов, державшийся за передние ручки, он бы рухнул на пол.