Книга Диверсант. Том 3, страница 21 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Наконец, у перекрёстка, где дым стоял особенно густо и руины подступали к самой дороге, мы свернули. Отделились от потока, нырнув в узкий проём между двумя обрушенными стенами и попали в мёртвый квартал.

Почему мёртвый? Да потому что, дома здесь были без окон, улицы были завалены обломками бетона, мертвецами. Вокруг была разруха… а ещё, здесь было глухо. После стрельбы, шума улиц, после рёва моторов немецких машин звуки будто отступили — доносились только редкие разрывы где-то за спиной, и от этой глухоты сильно давило по нервам. К тому же, здесь стоял такой смрад, который даже описывать не хотелось.

Но самое главное, здесь не было чужих глаз, патрулей, собак. И ради отсутствия внимания, можно было и потерпеть эту вонь.

Наконец, за очередным поворотом, среди разросшегося кустарника и пожухлой травы, показалась старая рига. Она стояла на краю поля — тёмная, с покосившейся крышей, которая просела с одного края так, что казалось, вот-вот рухнет.

Когда наша оборванная процессия выкатила тележку из-за угла сарая, показался Зыков. Он, разглядывая нас… открыл рот и просипел:

— Вы как будто из-под земли вылезли, — хрипло произнёс он.

Я устало кивнул. Говорить не было сил.

— Почти, — выдавил я.

Тяжёлых сняли с тележки и перетащили внутрь риги. Внутри пахло сухим сеном, старым деревом и сыростью — запахами, которые были настолько обычными, настолько мирными, что от них хотелось плакать. Кто-то из бойцов сел на землю, привалившись к стене. Кто-то просто упал на колени, не в силах стоять. Санитар тут же принялся за работу, достал сумку, начал разворачивать бинты. Рыжего усадили у стены, и он сразу отключился: голова упала на грудь, руки повисли вдоль тела. Тарасов опустился рядом со мной, положив на колени пистолет. Архип устроился у входа, выставив наружу ствол трофейной винтовки.

Зыков подошёл к тележке. Осмотрел ржавые борта, грязные тряпки, покрывавшие мёртвых и живых вперемешку, следы на пыльной земле.

— Это был единственный способ? — наконец, спросил он. — С… мертвецами?

— К сожалению, да, — устало ответил я. — По-другому, мы бы не вышли… пришлось взять с собой, чтобы влиться в общую колонну.

Зыков ничего на это не ответил, лишь кивнул спустя пару секунд, после чего развернулся и пошёл к входу, где сидел Архип. Они обменялись несколькими фразами, которые я не расслышал. После чего, я выдохнул. Закрыл глаза и попытался успокоиться.

— А Гена? — вспомнил я вдруг и разлепил веки. — Сидоров вышел?

— Нет его, не приходил, — Зыков отвёл взгляд в сторону тёмного угла риги, где на ворохе гнилой соломы лежали раненые.

Я промолчал. Говорить не было сил, да и спорить с очевидным не хотелось. Гена не появился у установленного места. Я надеялся, что он просто задерживался, но не… не хотел думать, что с ним что-то случилось. За последнее время, Сидоров стал мне очень дорог, как боевая единица и как человек.

Навязчивая мысль, что он больше не придёт, лезла в голову сама. Я не стал с ней бороться. Просто загнал её туда, откуда доставать некогда.

«Гена — потом, — сказал я себе. — Сейчас — раненые, охранение, выход. Начну думать про него, не сделаю ни того ни другого.».

На удивление, это сработало. Я выдохнул и повернулся к старшине.

— Пока сидим — докладывай. Люди, раненые, боезапас, охранение, выход. Всё коротко.