Книга Диверсант. Том 3, страница 9 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Немец, услышав своё имя, только коротко кивнул. Сказать, что он не ждал такого, — ничего не сказать. Но спорить не стал.

Когда раненых подготовили к выходу, Архип с Тарасовым по одному вернулись в соседний складской зал и принесли оттуда картонные пачки с патронами. Я подозвал Мюллера и заставил показать, что ещё держат в этом крыле.

Опираясь на стену, я выбрался вместе с ним из дальней комнаты обратно к складу. Именно здесь, перед заваленным проходом, немцы успели поставить патронные штабели. В дальнем углу стояли открытые ящики с гранатами и минами, а сбоку — короб с подрывным имуществом. На одном из ящиков лежал кобурный пистолет; я проверил магазин и сунул оружие за пояс. Только тогда стало ясно: склад можно вывести из строя изнутри.

Оставлять всё это немцам было нельзя — они этим же и будут убивать наших. Но и рвануть сейчас означало похоронить и себя, и раненых, и завалить единственный выход. Значит, склад должен перестать существовать — но после того, как мы уйдём.

— Архип, дай мне одну колотушку. И размотай жилу из телефонного кабеля.

Старик принёс немецкую M-24 с длинной деревянной рукоятью и моток кабеля.

Я сел, привалившись к патронному ящику. Пальцы дрожали так, что колпачок на конце рукояти поддался не сразу. Под ним показался фарфоровый шарик вытяжного шнура. Дёрнешь — запустится тёрочный воспламенитель, и через четыре-пять секунд сработает детонатор. Мало. Слишком мало, чтобы уйти самому. Значит, дёргать должен кто-то другой — уже без нас.

Гранату я уложил в открытый ящик с немецкими гранатами и намертво примотал к внутренней распорке, чтобы её саму не сдвинуло. К фарфоровому шарику привязал тонкую жилу, выдернутую из кабеля. Второй конец пока оставил свободным — цеплять его к двери было рано: наши ещё не вышли.

— Командир, — Тарасов присел рядом, глядя на мои руки. — Ты что затеял?

— Растяжку, — я кивнул на дверь. — Второй конец пойдёт на створку. Распахнут дверь до конца — жила выберет слабину и выдернет шнур. Через несколько секунд граната рванёт в открытом ящике. Дальше как повезёт: либо подхватит соседние гранаты и мины, либо просто устроит пожар. На весь склад я бы не рассчитывал, но встречу им испортит крепко.

— А если сунутся раньше?

— Сунутся, когда хватятся караула или придёт смена, — не важно. Нас к тому времени тут быть не должно.

Мюллер, наблюдавший за мной из угла, побледнел ещё сильнее. Он понял, что эта штука убьёт того, кто первым распахнёт дверь.

— Всё, — я опёрся на ящик. — Возвращаемся к людям и выводим.

В дальней комнате раненых подняли. Одноглазый подхватил ходячего под руку, немец — второго. Тарасов с Архипом взялись за носилки, санитар примотал последнего простынёй и взвалил на спину. Двинулись к пролому.

Я повернулся к Мюллеру.

— Du hast gesagt, du hast zu hoch geschossen und nicht verraten, wohin wir gegangen sind, — сказал я по-немецки. — Ты сам это сказал.

— Ja.

— А про тех, кто оставался в первом подвале, знал?

— Nein, — он торопливо замотал головой. — Нет. Но их… тех, кто там был… убили при проверке. Прости, русский. Я ничего не мог сделать. Я не знал, что там ещё кто-то есть.

Десять человек, может, больше. Те, кого отрезало от нас у чёрного хода. Ещё одна группа, которую я вывел почти до самой двери. Считать мёртвых было некогда. От этого они не становились менее мёртвыми.