Книга Диверсант. Том 4, страница 78 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Офицер остановился в трёх шагах от Рота и потребовал объяснить, где его охрана. Рот поднял перевязанную левую руку и заговорил точно теми фразами, которые мы отрепетировали. Я слышал каждое слово: дорога впереди заминирована, двое русских ушли в лес, обочины нужно проверить, машину развернуть к объезду.

Офицер ещё раз потребовал контрольный номер. Рот повторил: тринадцать-семь — и назвал Вебера с седьмого поста. Это сработало. Не успокоило немцев, только заставило выполнять его приказ.

Из кузова спрыгнули четверо стрелков. Двое разошлись по обочинам, держа карабины у плеча. Третий встал возле заднего колеса, прикрывая офицера. Четвёртый остался у борта. Под тентом не двигались два номера MG-34: один держался за рукояти, второй сидел рядом с коробкой лент. Водитель из кабины не вышел.

Всего восемь. Ровно столько, сколько обещал Рот: водитель, два пулемётчика, четверо стрелков и офицер.

Офицер повернулся к машине и приказал водителю достать карту. Тот положил карабин на сиденье и склонился над бардачком. Стрелок у заднего колеса на миг посмотрел туда же.

«Начали».

Я задержал дыхание и выстрелил.

Рот рухнул в придорожную канаву, прикрыв голову здоровой рукой.

Водитель дёрнулся, ткнулся лбом в дверцу и сполз на подножку. Второй выстрел достался солдату у заднего колеса. Тот схватился за живот и повалился, приложившись затылком о ступицу.

Тарасов открыл огонь из ельника. Короткая очередь прошла под приподнятым краем тента, на уровне пулемёта. Первый номер обмяк на рукоятях, второй повалился на коробку с лентой, так и не успев развернуть MG-34.

Стрелок у борта бросился к кузову. Тарасов перенёс огонь и свалил его возле задней ступеньки. Двое с обочин рванули в разные стороны. Тот, что был ближе к Гродно, выбежал прямо в сектор Сидорова. Карабин ефрейтора хлопнул один раз; немец споткнулся, сделал ещё два шага и рухнул на дорогу.

Последний бежал через лес на меня. Я вскинул карабин, но он уже оказался слишком близко. Пришлось выйти из-за дерева и встретить его прикладом. Удар пришёлся в подбородок. Немец кувыркнулся через голову, упал на спину и сразу потянулся к карабину, который висел на ремне. Я выстрелил ему в грудь с трёх шагов.

Офицер стоял возле переднего колеса. Пуля или каменная крошка рассекла ему голень; из-под края шинели текла кровь. Он посмотрел на тела, на Тарасова у кузова, на Сидорова, поднявшегося за машиной, и медленно поднял руки.

— Лежать, сука!

Он опустился на колени и лёг лицом в грязь. Тарасов подскочил, выбил пистолет из кобуры и стянул ему запястья ремнём. Сидоров проверил кабину и кузов, затем обошёл семерых солдат, касаясь пальцами шей.

— Семеро, командир, — он вытер ладонь о мокрую штанину. — Водитель, двое при пулемёте и четверо стрелков. Все.

Кашель подступил сразу, как только стихли выстрелы. Я прижал рукав ко рту и переждал, не выпуская офицера из поля зрения. Тарасов держал его у капота, Сидоров прикрывал дорогу.

Когда спазм отпустил, я подошёл к капоту. Офицера Тарасов поставил рядом; тот берёг раненую ногу и смотрел на нас побелевшим лицом.

— Рот, — я повернулся к пленному и указал карабином на канаву. — Сядь там. Правая рука на колене, левая на виду. Дёрнешься или заговоришь без разрешения — Сидоров выстрелит.

Рот опустился возле канавы. Сидоров встал за его спиной, затем передал мне кожаную планшетку, снятую с офицера.