Книга Диверсант. Том 5, страница 48 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Что там? — донёсся до меня голос Гены. — Командир?

— Сначала людей, — негромко ответил я.

И в этот момент Лютце обернулся и посмотрел в нашу сторону.

Лютце смотрел в нашу сторону. Взгляд его скользнул по открытому борту грузовика, по Сидорову, который стоял у капота с тряпкой в руках, и упёрся в меня. Я стоял на земле у борта и как раз выглянул из-за него.

«Сука… Только не говори, что мы тебя заинтересовали. Может, ты это… сам по себе сдохнешь? Случайно? Сердечко там бахнет?»

Что бы я там ни думал, у судьбы и удачи были совершенно свои планы. Я не мог знать наверняка, о чём думал этот немец, да и расстояние было слишком большим, чтобы уверенно судить о выражении его лица. Но он явно насторожился.

В подтверждение моих догадок Лютце оторвался от капота служебной машины и сделал полшага вперёд. Затем остановился и открыл рот, видимо, собираясь окликнуть нас или отдать приказ конвоирам.

В этот момент из-за навеса вышел Шестаков. Он шагнул наперерез Лютце, заслоняя ему обзор, и громко заговорил по-немецки:

— Господин обер-лейтенант! Я принимаю этот узел только с моим мастером. Деталь сложная, монтаж требует точной регулировки, и я не подпишу накладную, если моего человека увозят прямо сейчас! Мне нужны десять минут для приёмки!

«А вот это ты молодец… Если ещё сработает».

Я задержал дыхание.

Лютце явно охренел и резко развернулся к нему. Лицо немца пошло красными пятнами — это даже я видел!

— Вы что себе позволяете, Шестаков? — рявкнул он. — Деталь примет другой мастер! А эти рабочие поедут отвечать за недостачу! Отойдите от машины!

— Кто подпишется за неисправность, которую обнаружат после отправки колонны? — Шестаков говорил уже тише, но Лютце невольно замолчал, вслушиваясь в его слова. — Вы, господин обер-лейтенант? Или ваш писарь? Я должен проверить посадку шлицев, иначе эта коробка развалится на первом же ухабе, и отвечать перед комендантом будете вы!

Лютце замешкался. Не знаю, поверил ли он Шестакову, но про коменданта услышал точно. Немец резко повернулся к конторе, куда писарь унёс накладную, и рявкнул:

— Писарь! Сюда! Немедленно!

Эта задержка была короткой, может быть, секунд двадцать. Но нам хватило. Пока Лютце отвлёкся, мы с Тарасовым прошли вдоль закрытого кузовом участка и добрались до служебной машины. Я пригнулся за её открытой дверцей. Миша занял позицию у заднего колеса.

Трое задержанных рабочих стояли у борта под прицелом одного конвоира. Второй охранник с карабином лениво прохаживался возле конторы, покуривая. Водитель сидел за рулём, расслабленно откинувшись на спинку сиденья.

Тарасов двинулся первым. Вышел из-за машины и шагнул к конвоиру, который держал рабочих. Миша двигался неспешно, как обычный работяга, идущий по своим делам. Конвоир обернулся к нему, собираясь спросить, зачем тот подошёл, но Тарасов не дал ему раскрыть рта. Одной рукой схватил ствол карабина и отвёл его в сторону, а второй ударил немца ребром ладони по горлу. Конвоир захрипел, начал заваливаться, и Миша подхватил его, не давая упасть с грохотом.

В этот момент я оказался у водительской дверцы. Водитель опомнился слишком поздно. Дёрнулся к пистолету на поясе, но ствол моего вальтера уже смотрел ему в лицо.

— Руки от руля. Обе. Медленно, — произнёс я по-немецки, чеканя каждое слово.