Книга Диверсант. Том 5, страница 57 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

А раз вызывали ранним утром, значит, дело было дрянь.

Лютце перебирал в голове всё, что произошло за последние сутки. Вчера — пожар, взрыв, перестрелка, мёртвые солдаты, уничтоженное оборудование, исчезнувшие задержанные. Между нападением и утренним звонком — бессонная ночь, три рапорта, опросы уцелевших и бутылка шнапса, выпитая в одиночестве.

Машина остановилась у подъезда комендатуры — двухэтажного здания из серого кирпича, с выбитым окном на втором этаже. Над входом висела деревянная вывеска с чёрной надписью: «Ortskommandantur Minsk».

Вывеска покосилась, один угол у неё отломился, но никто не чинил её. Почему-то…

Лютце вышел из машины, поправил ремень, одёрнул китель. Шольц заглушил двигатель и остался за рулём. Лютце обернулся: скажет тот что-нибудь или нет? Но водитель даже головы не поднял.

«Щенок», — подумал Лютце и шагнул к подъезду.

В коридоре он прошёл мимо дежурного унтер-офицера, мимо двери в канцелярию, из-за которой доносился стук печатной машинки, поднялся на второй этаж и остановился у кабинета коменданта. Постучал.

— Herein, — донеслось из-за двери.

Лютце толкнул створку и вошёл.

Подполковник Вальтер Бруннер был тучным, краснолицым мужчиной пятидесяти трёх лет, с аккуратно подстриженными усиками под носом. На столе перед ним лежала серая папка с чёрной полосой по краю. Лютце узнал её: свой рапорт он отправил в этой папке вчера вечером.

Рядом лежал другой документ. Содержания Лютце не видел, но заметил штамп в верхнем углу: «Geheime Kommandosache» — совершенно секретно.

— Садитесь, Лютце, — Бруннер указал на стул.

Лютце сел, положил руки на колени и поймал себя на том, что каблук постукивает по полу. Прижал подошву к доскам.

Бруннер открыл папку, перелистнул страницу. Прочитал что-то, причмокнул, потянулся к ящику стола и достал банку с конфетами. Затем закрыл папку и откинулся на спинку стула.

— Лютце, скажите мне, как долго вы руководите ремонтным хозяйством?

— Начиная с Берлина, герр подполковник?

— Нет, с начала восточной кампании.

— С первых недель, герр подполковник.

— И сколько машин за это время вы подготовили к отправке?

— Двадцать три единицы, герр подполковник. Из них двенадцать грузовиков «Опель-Блиц», три командирских «Кюбельвагена», два тягача и шесть единиц специального транспорта.

— Двадцать три? Хм… даже неплохо. А теперь скажите: сколько транспорта на стоянке уцелело после вчерашнего?

Лютце молчал. Он считал в голове: две машины сгорели полностью, две были повреждены взрывом, ещё три сначала обездвижили, а потом они тоже попали под огонь и завал. Семь готовых грузовиков — и ни одного, который можно было отправить вчера. Были ещё три машины в ремзоне, но без оборудования навеса их нечем было укомплектовать.

— Все семь грузовиков, подготовленных к отправке, уничтожены или повреждены, — ответил он. — Ещё три машины стояли в ремонте. Они уцелели, но без станка, оснастки и запасных двигателей закончить работы невозможно.

— Без оборудования, — повторил Бруннер. — Которое было уничтожено?

— Да.

— Вместе с подъёмным оборудованием и запасными деталями?

— Да, герр подполковник.

Бруннер кивнул. Потом взял второй документ и положил поверх папки Лютце.

— Я получил сегодня утром запрос от начальника тыла. Знаете, что там написано?