Онлайн книга «Диверсант. Том 5»
|
Лютце не знал, поэтому молчал. — Там спрашивают, — Бруннер говорил тем же ровным голосом, — почему ремонтная колонна из Минска не вышла вчера после полудня. Семь грузовиков, Лютце. Их готовность вы подтвердили рапортом от десятого числа. Сегодня тринадцатое. Колонны нет. Оборудования нет. И трое задержанных, за которых отвечали лично вы, сбежали! — Они не сбежали, их увели! Вооружённые люди, с улицы, средь бела дня. Это были не просто рабочие, герр подполковник. Это были диверсанты! — Диверсанты, — Бруннер повторил это слово и скривился. — Вы уверены? — Часовой слышал команды на чистом немецком! Не мои команды! Конвоира у служебной машины убили ещё до первого выстрела — у него повреждено горло. Других нашли с пулевыми ранениями. Водитель видел у нападавших пистолет и автомат. Они действовали сообща! — Говорили на чистом немецком, — Бруннер покивал. — Скольких солдат вы потеряли? — Пятеро из моего подчинения, по предварительной ведомости. — Все найдены? — Да. Конвоир у служебной машины, остальные — у конторы и стоянки. Ещё двое тяжело ранены. Были потери и у поисковой группы, но… — Поисковая группа к вам не относится, — оборвал его Бруннер. — Её рапорт у меня есть. Ещё потери? — Окончательную ведомость по имуществу составляют. Разбор завалов продолжается. Бруннер достал конфету, развернул фантик и положил её в рот. Посмаковал, а затем лицо его стало жёстким. Он опёрся локтями на стол. — Значит, ты потерял пять человек. И ещё говоришь мне, что в городе действует диверсионная группа… — Да! — Интересно, конечно. А ещё интересно другое: готовой техники у тебя больше нет, ремонтировать ты не можешь… и ты, я так понимаю, хочешь, чтобы я доложил наверх, что это были диверсанты? Лютце посмотрел на него, и тут до него дошло: Бруннеру не нужны были диверсанты. Организованная вражеская группа — это прочёсы, жандармерия, дополнительные патрули, доклады наверх. А оттуда — указания, проверки, ревизии… И неприятные вопросы: почему ремонтный двор охранялся так слабо? Почему задержанных не перевели в надлежащее место содержания? Почему посторонние получили доступ к военной технике? Каждый из этих вопросов бил по Бруннеру. По его послужному списку, по его перспективам. А вот если это не подготовленная диверсия, а пожар по недосмотру и побег рабочих… Если стрельбу представить отдельной вспышкой, которую допустил начальник двора, — отвечать придётся уже ему одному. Лютце был удобной фигурой для такого рапорта. — Герр подполковник, — заговорил он быстрее, чем обычно. — Я готов предоставить полные показания! Часовой, который слышал немецкую речь, может быть доставлен сюда за полчаса. Рапорт о вооружённом нападении уже составлен, я могу… — Лютце, — Бруннер поднял руку. — Рапорт о вооружённом нападении будет переписан. — Переписан? — Куда мы идём? — спросил Тарасов, когда Шестаков повёл нас от карьера. — Чего такое? Мы шли по узкой улице вглубь рабочей слободки. Время было уже ближе к вечеру. После утренней встречи с Платоном мы почти весь день просидели на жопе ровно. Ждали облавы. Вчерашние перекрытия и поиски видели своими глазами, а вот сегодня сплошного прочёса вокруг карьера так и не заметили. Это удивляло. Но расслабляться я не собирался. Утром Платон ответил на мой вопрос об убежище: о помещении знали хозяин и трое его постоянных работников. Сам Шестаков прежде помогал там с ремонтом. Теперь он возвращался от хозяина с разрешением привести нас на разговор. За Буйло, его племянника и посланную к ним женщину по-прежнему ничего определённого сказать не мог. |