Книга Диверсант. Том 5, страница 74 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Я, — бородатый кивнул. — А ты, я так понимаю, Стас?

— Верно. — Я протянул ему руку. — Нину нашли. Повредила ногу, когда от проверки уходила, но сейчас с сестрой, не одна.

— Знаю, Зина утром сказала… — Он выдохнул и посмотрел на соседа. — Это Степан. Ногу сломал, похоже. На рассвете спускался к воде, оступился на склоне. С тех пор лежит, встать не может.

Я присел перед Степаном. Мужик был пожилой, с седой щетиной и серым, осунувшимся лицом. Правая нога распухла ниже колена, штанину по шву уже распороли. Степан заметил, куда я смотрю, и прикрыл ногу ладонью.

— Не трогай. И так…

— Не буду.

Я поднялся.

— Уходим. Сегодня же. Всех выводим.

— Как? — спросил Семён. — С ним-то?

— За тележкой возвращаться? — я посмотрел на Буйло.

— По дороге с ней только. А там сборщики шастают. Через огороды не протащим, заборы кругом.

— Значит, понесём. Для начала ты и племянник, потом сменим. Буйло дорогу показывает, Миша смотрит сзади. Платон, до обходчика далеко?

— С носилками минут сорок. Если проходы свободны.

Племянник Буйло — парень лет двадцати, жилистый, с длинными руками — молча кивнул. Семён тоже.

Мы соорудили носилки из двух жердей и мешковины. Степана уложили осторожно, стараясь лишний раз не шевелить больную ногу. Он всё равно застонал и вцепился пальцами в край носилок.

Семён и племянник подхватили — и пошли.

Буйло вёл уверенно. Знал эти огороды, каждый проход, каждый лаз. Мы миновали два двора, передали носилки через низкий забор, прошли по дну неглубокой канавы, поросшей лопухами. Тарасов держался позади, с автоматом под мешковиной.

На полпути услышали голоса. Впереди, за кустами, кто-то говорил по-немецки. Я поднял кулак, чтобы все остановились, и прислушался.

— Сборщики, — прошептал Буйло. — По дворам ходят, мужиков собирают.

— Куда идут?

— К дороге, похоже. С утра тут шастают. По комендантскому приказу людей на работы гонят.

— Ты видел их раньше? Сколько их?

— Двоих видел. Полицай и немец. Сейчас сколько — отсюда не скажу.

Я огляделся. Мы стояли в проходе между двумя заборами, впереди — открытый участок, метров тридцать до ближайшего двора. Если выйдем, нас могут заметить. Но и стоять на месте было глупо: сборщики могли свернуть в нашу сторону.

Надо сваливать. Срочно!

— Буйло, есть тут двор, где можно переждать?

— Есть. Вон тот, с синей ставней. Хозяйка — хорошая знакомая… Любочка. Своих прячет, не выдаёт.

— Хорошо, — кивнул я. — Веди.

Буйло повёл нас через дыру в заборе к дому с выцветшей синей ставней. Носилки пришлось передавать боком, придерживая за жерди. Степан стиснул зубы и молчал.

У двери Буйло оглянулся по сторонам и трижды постучал.

Ответа пришлось ждать с минуту. И эта минута давила на нервы каждому. Но всё-таки дверь приоткрылась, и в щели появилось женское лицо.

— Буйло? Ты чего?

— Переждать, Люба. Тут люди со мной… Патруль ходит.

— Долго?

— Минут десять. Может, больше.

— Проходи, — она открыла дверь. — Только тихо. В горнице двое уже сидят.

Мы вошли. Двое мужиков в потёмках смотрели на нас молча. Степана внесли и поставили носилки на пол.

Люба была красивой женщиной лет сорока, с толстой косой, уложенной на затылке, и очень выразительным взглядом. Посмотрела на Степана, потом на Буйло, но расспрашивать не стала. Через полминуты принесла кувшин с водой и кружку.