Книга Диверсант. Том 5, страница 79 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Грузовик прошёл мимо Антося, и тот даже не повернул головы. Потом мимо нас, в десятке метров. Кабину я разглядел и без бинокля: там сидел только один человек.

«Солдат? Гражданский?»

Других людей в кабине не было. Значит, грузить будут те двое, что прошли пешком.

Машина доехала до ворот и остановилась. Часовой открыл створку, и грузовик нырнул за забор.

— Один за рулём, — прошептал Тарасов. — Больше в кабине никого.

— А в кузове?

— Не разглядеть. Брезент опущен.

— Ждём.

Минуты тянулись. Я лежал и считал. Минут через двадцать со стороны склада донёсся рёв мотора — машину, похоже, подавали задом к площадке. Потом лязгнул борт. Ветер тянул от склада, и доносились голоса, даже смех, но слов было не разобрать. Грузили.

Ещё минут через сорок всё стихло.

Антось на своём холмике поднял руку: ворота открывают. Я махнул ему в ответ — готовы. Он неторопливо спустился к дороге и зашёл за поворот, к крайнему столбу старого забора.

Грузовик выехал из ворот и покатил к повороту. Медленно… да так, что у меня почему-то натянулись нервы, хотя не сказать, чтобы я прямо волновался.

Я лежал в траве и смотрел, как он приближается.

Сорок метров. Тридцать. Двадцать.

Машина обогнула будку и скрылась от склада. Мы с Мишей переместились к другому краю развалин. Антось шагнул на дорогу и замахал руками: мол, остановись. Водитель и без того сбросил скорость на повороте, а теперь затормозил.

— Что случилось? — крикнул он по-немецки из кабины, не открывая двери.

— Огня не найдётся? — Антось подошёл к кабине и протянул трубку. — Спички промокли, а курить — сил нет!

Водитель усмехнулся и полез за спичками. Антось подошёл вплотную, взял коробок, раскурил трубку и вернул. Поблагодарил. Потом, как бы между делом, спросил:

— Куда едешь?

— К вокзалу, — ответил водитель. — На склад.

Антось кивнул и отступил. Водитель потянулся к рулю, но тут распахнулась пассажирская дверь — Тарасов уже лез в кабину. Немец дёрнулся, попытался вырваться. В тесноте мелькнули руки, раздался сдавленный хрип.

Я открыл водительскую дверь. Вдвоём мы вытащили немца через неё и уложили на обочину лицом вниз.

— Гена, в кузов! — скомандовал я.

Сидоров уже был у заднего борта. Откинул его, заглянул. Я — следом.

В кузове стояли ящики. Десять или двенадцать, перевязанные бечёвкой, уложенные в два ряда. На нескольких — штампы с орлом. На ближайшем — трафаретная надпись, которую я разобрал сразу: «Sprengstoff». Ниже, помельче: «Fp. 02». Немецкий тротил.

— Тол! — выдохнул Гена, когда я перевёл.

— Берём! — Я полез в кузов. Сдвинул первый ящик, прикинул вес.

«Ля… килограммов десять, не меньше!»

За ним стоял второй, с той же маркировкой, а за вторым — третий, без надписей и заметно легче. Он меня и заинтересовал. Я откинул крышку: патроны. Пистолетные, в картонных пачках.

— Бери, спускай, — велел я Гене. — Потом раскидаем по мешкам. Что там дальше?

Гена отодвинул четвёртый ящик. За ним лежал моток шнура. Гена повертел его в руках.

— Шнур какой-то…

Фрол, подоспевший к борту, глянул и сразу сказал:

— Детонирующий. Добрый.

— Много его?

— Пока вижу только моток, — отозвался Гена.

— Бери.

Пятый ящик был маленький, деревянный, с проволочной пломбой. Гена вскрыл его: внутри, в гнёздах из соломы, лежали взрыватели.

— О, это уже дело, — сказал я. — Так… смотрим дальше.