Книга Система Распутина. Том 1, страница 108 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— В среду вы при мне обещали списать коробки со склада и снять их с выдачи, — я облокотился на край стойки так, чтобы бармен тоже слышал каждое слово. — Сегодня из этой кладовки не льётся ни капли. Кончится водка — шлите людей к подарочному столу, к Ольге. Отравленный гость мне на этой свадьбе не нужен даже по списанным документам.

— Списал, всё! — управляющий закивал, и зачёс у него заходил в такт. — Машину только в понедельник дают, а так — чисто!

Бармен протёр бокал. Сам он при этом изучал что-то у меня за спиной.

«Поверил я наполовину. Вторая половина пусть пылится на складе и ждёт, когда я к ней вернусь».

Костя у окна колдовал над своей белой коробочкой с антеннами.

— Эфир пошёл, — он похвастался экраном телефона. — Триста зрителей. Канал подхватил, Глеб сторис кинул — поползло.

— Кость, уговор, — я присел рядом на корточки. — Снимай сегодня всё. Всё подряд, до последней секунды. Даже если в кадре окажусь я в самый дурацкий момент вечера. Особенно если в кадре окажусь я.

— Ты чё-то знаешь? — Костя прищурился поверх камеры.

— Кое-что помню, — я тронул его за локоть и понизил голос. — На корпоративе у Глеба меня засняли в обнимку с Мариной, и кадр получился такой удачный, что его обязательно захочется кому-нибудь показать. Всплывёт сегодня — веди дальше: экран, того, кто его включил, и весь разговор после. Мою физиономию — крупно. Город потом будут кормить моей реакцией, так пусть она будет стоящей.

— Вчерашний твой «финал сезона», только раньше? — Костя щёлкнул по экрану.

— Раньше или позже — решать будет не нам, — я распрямился. — Наше дело, чтобы кнопка записи была у тебя.

Новое задание: «Свадьба Волковых».

Условие: доведите вечер до конца.

Все восемьдесят гостей должны разъехаться довольными.

И желательно — на своих двоих.

«Спасибо, булочка. „На своих двоих“ — это ты про пьянство или про драку? Впрочем, молчи. Ты у меня партизан».

А потом в зал вошёл Эдуард Великолепный.

Его отделение значилось в программе третьим снизу, но приехал он к самому началу — в тёмном костюме, с цветами и небольшим пакетом под мышкой. Поклонился залу, как кланяются со сцены, и направился прямо к столу невесты.

— Профессор, это вам, — Эдик вложил букет в руки Кате, вынул из пакета книгу в твёрдом переплёте и протянул её отцу обеими руками. — Молодым сегодня надарят столько, что до утра разбирать. А вам я хотел вручить сам, пока свадьба нас обоих не закрутила.

Книга была толщиной с кирпич — что-то фундаментальное. Профессор погладил корешок и впервые за вечер улыбнулся, а Эдик сел гостем за стол невесты — законно, по договору, между Катиной тётей и кафедральным бородачом.

У пульта зала возился его звукорежиссёр — молодой, в чёрной футболке. Привёз свой комплект: колонка размером с обувную коробку, пультик, моток проводов. Расставил всё рядом с ресторанным усилителем — аккуратно, по-хозяйски. А потом я заметил, как он притёрся к бару ресторана и о чём-то долго беседует с ресторанным барменом. Так воду не заказывают: голова опущена, взгляд то и дело уходит к служебной двери, локоть лежит на стойке по-деловому, как на столе переговоров.

«Запомним. Просто запомним. На всякий пожарный».

Выездная регистрация прошла чисто: Катя в белом, Тимур в чёрном, оба красные от счастья, как свёкла. Когда регистраторша закрыла папку, я подошёл к молодым с микрофоном.