Книга Система Распутина. Том 1, страница 131 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Оставляю вам для размышлений, — он поднялся и расправил полы пиджака. — Изучите на досуге. За подлинность можете не беспокоиться: с оригиналом совпадает построчно.

Из нагрудного кармана он извлёк тонкую кожаную визитницу, выбрал из неё одну-единственную визитку с номером и подсунул её под обложку папки так, что наружу торчал белый уголок. Визитница исчезла обратно в карман — вместе со всеми остальными, которые я так и не увидел.

— К предложению можно вернуться в любой момент, — Седов поправил запонку и кивнул на белый уголок. — Но лучше до срока. Хорошего вечера, Дмитрий. И хорошей работы.

Он ушёл так же неторопливо, как вошёл, и дверь за ним закрылась мягко, без хлопка — такие люди не хлопают дверями, они оставляют после себя тишину и вопросы. Сфотографировал лист крупно — имя, даты, строку про связь записей, отметку об исполнении, — а следом и разворот своего паспорта. Копия ушла в отдельный альбом: по этому листу теперь можно спрашивать у кого-нибудь ещё, кроме человека, который его принёс.

За дверью послышались голоса — подходили первые четверговые постоянники. Закрыл паспорт, сунул его в карман, а папку вместе с визиткой убрал подальше от рабочей зоны, в ящик под барной стойкой, и встретил вошедших уже улыбкой дежурного бармена.

— Здравствуйте! Чего изволите сегодня? — я развернул к ним подставку с меню.

— Как обычно, — первый, в расстёгнутой куртке, кивнул на свой столик в углу и полез за кошельком. — И другу то же, что на прошлой неделе, только покрепче.

Пока я собирал им заказ, одной рукой набил сообщение Косте: «Сохрани весь свадебный архив. И копию для работы». Он отозвался, пока я взбивал пену: «Уже на трёх дисках. Сделаю четвёртый».

Постоянники отошли к своему столику, зал начал наполняться четверговым гулом, а у меня в том ящике лежала папка, в аппарате — снимок, а в кармане, вместе с ключами, — мой действующий пока паспорт. В первую же паузу сяду и сверю его со снимком.

Посмотрим, что ещё там совпадёт с моими данными.

Пауза выдалась через полтора часа, когда по залу прокатилась первая волна заказов и отступила. Вынес в зал поднос чистой посуды. На обратном пути задержался у стойки, оставил пустой поднос и достал из ящика папку, а из кармана паспорт. Сел за крайний столик у самой дальней стены, раскрыл одно рядом с другим и развернул на экране снимок так, чтобы строки читались по букве.

Имя совпадало. Дата рождения совпадала. Дальше строки расходились: место рождения у тёзки значилось другое, адрес — другой, а дата его смерти стояла раньше дня, когда мне выдали этот самый паспорт. Занёс все три расхождения в заметку — по одной короткой пометке на каждое, без лишних слов. Передо мной оказались сведения о другом человеке, привязанные к моему документу чьей-то аккуратной рукой — или чьей-то ошибкой.

«Живой Дмитрий Распутин собирается подать заявление, чтобы отделить себя от покойного Дмитрия Распутина. Редактор такого сюжета первым делом потребовал бы развести двух героев по разным сюжетным линиям. Займусь этим сам: выясню, откуда вообще взялась связка».

Я перевернул обложку папки — из-под неё выглянула белая полоска визитки. Вытащил её на свет и набрал напечатанный номер. Палец завис над кнопкой вызова. Один звонок — и этот человек избавит меня от папки, от отсчёта, от срока в шестнадцать ноль-ноль. А следующим звонком этот же человек закажет любые мои слова — в любом протоколе, про любого человека, в любой удобный ему день. На прежнем телевидении такие условия подавали в кабинетах вместе с дорогим коньяком и разговорами о дружбе. Здесь мне принесли к стойке только покойника.