Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 9 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Я понимаю, — я забрал гостевой пропуск. — Подскажите, какие именно условия нужно выполнить?

Она посмотрела на меня с выражением, которое я бы описал как «зачем ты тратишь моё время»:

— Для допуска к регистрации нужна рекомендация действующего партнёра фонда, персональное приглашение члена попечительского совета либо заявка через аккредитованного представителя. После этого обязательны проверка личности, подтверждение лимита и обеспечительный депозит. Только выполнив все условия, вы получите номер участника.

— А где я могу посмотреть список партнёров фонда?

— Он публичный, — с недовольной интонацией ответила женщина. — Внимательнее, молодой человек! Если вы не знаете, у нас есть сайт, где всё это указано!

«Да знаю я…»

— Ладно, спасибо, — кивнул я и отошёл к окну, посмотрев на улицу: дождь… опять дождь!

Я уселся на стул, глянул мельком на женщину — будет ли она меня выгонять, но той, казалось, вообще было наплевать. Достал телефон, открыл сайт, потом каталог… и ещё раз просмотрел состав попечительского совета.

Там было семь фамилий и ни одной знакомой. Но тут случилось нечто: отозвалась память тела, когда я остановился на имени — Рубин Лев Аркадьевич.

Я, то есть прошлый Смирнов, виделся с ним у Когана. Лев Аркадьевич был клиентом нашей конторы, причём давним, постоянным. Семён Борисович возился с его делами уже лет восемь… там были типичные дела: договоры аренды, налоговые споры, мелкие имущественные вопросы.

Рубин входил в попечительский совет фонда. Значит, он мог оформить мне персональное приглашение. Оставалась одна проблема: выйти на него я мог только через Когана, а Семён Борисович доверием клиентов не торговал.

Я убрал телефон во внутренний карман куртки и направился к метро.

* * *

В кабинете Когана пахло так, как всегда: бумага, кофе, который Тамара Петровна приносила ему каждое утро в одной и той же кружке с отколотым краем. А ещё прибавился запах табака. Коган сидел за столом, заваленным папками, и курил, глядя в монитор. Когда я вошёл, он не поднял головы, но тик левого века, его вечный барометр, участился.

«Странно, — подумал я, анализируя увиденное. — Раньше он хотя бы не курил прямо в кабинете». Но затем мой взгляд зацепился за бумаги, которые он держал в руке. «Удача!»

Точнее, он держал не бумаги, а папку жёлтого цвета, на которой значилась фамилия Рубина… Что-то в последнее время мне прямо везёт.

— Семён Борисович, — я закрыл за собой дверь. — Мне нужна помощь.

— Э-э-э, — он выпустил дым и наконец посмотрел на меня. — О чём речь? Денег, если что, ещё не было!

— Да я не о деньгах, — я посмотрел на стул, затем на начальника, и тот кивнул, мол, садись. — Речь о торгах. Благотворительный аукцион, который пройдёт в эту субботу.

Коган медленно опустил папку, которую держал в руке, и снял очки. Его тик усилился — верный признак того, что он заинтересовался.

— «Аурум»? — переспросил он. — Что тебе нужно от них? Дело?

— Дела нет… ну, в смысле, по нашей теме. Мне просто нужно попасть туда как участник.

— Зачем?

Я помолчал, подбирая формулировку. Скрыть личную причину было соблазнительно, но просить начальника об услуге, начиная с прямой лжи, я не хотел. Поэтому сказал правду — настолько, насколько мог.

— Меня интересует один из лотов, связанных с Громовым. Кроме того, на торгах будут люди из его прежнего круга. После слов Веденина мне важно увидеть состав участников и понять, какие связи всплывут вокруг распродажи. Никаких тайных встреч и разговоров с фигурантами дела — только официальное мероприятие, где я буду зарегистрирован под собственным именем. Если обнаружится что-то существенное, сразу передам Корнееву.