Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 49 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Пусть гонят во весь опор, — приказал Грановский.

Елена съехала на окраину и считала, что освободилась от опеки. Между тем в оправе её родового перстня сидела тончайшая метка. На карте в кабинете отца она показывала, где находится дочь. За полвека тайного сыска Грановский научился присматривать за людьми; единственного ребёнка он оберегал особенно тщательно.

И вот дочь уже уверяет по телефону, что всё благополучно. Просто позвонила узнать, как отец.

«Никакой паники у неё…» — с бешенством подумал герцог, спускаясь по широкой парадной лестнице.

Да, в их семье могли стоять по колено в пепле посреди горящего дома и жаловаться только на жару. Елену выдавало это старательное спокойствие. Чем беззаботнее она говорила во время воздушной тревоги, тем быстрее ему следовало добраться до клиники.

У крыльца ждал бронированный внедорожник с форсированным двигателем. Позади выстроились два армейских бронетранспортёра личной гвардии; над бойцами поблёскивали спаренные турели.

Грановский сел, и шофёр сразу дал ход.

Из-под колёс брызнула серая вода. Внедорожник выскочил на набережную, ревун согнал редкие экипажи к обочине. На мокром булыжнике взвизгнули покрышки.

Над Васильевским островом вспыхивали оранжевые зенитные разрывы. Батареи били по тучам; оттуда, сквозь огонь, с клёкотом падали летающие химеры.

У Обводного канала кортеж пересекал перекрёсток, когда из-за трёхэтажного доходного дома вылетела тварь. На перепончатых крыльях бугрились серые роговые наросты. Из пасти летела пена. Заметив машину, химера сложила крылья и бросилась к лобовому стеклу, выставив когти.

Герцог опустил дверное стекло на десять сантиметров. Этого хватило, чтобы высунуть ладонь.

Он чуть согнул пальцы, сдавливая пространство на пути твари.

Химеру расплющило в десяти саженях перед машиной. Кости хрустнули, вывернутые крылья исчезли в кровавых брызгах. Внедорожник проскочил мимо, и ошмётки шлёпнулись на мостовую уже позади него.

Две другие бестии кружили впереди, высматривая добычу на тротуарах. Грановский поднял кисть и опустил кулак. Удары тяжести вбили обеих в гранитный карниз углового дома; туши вместе с лепниной осыпались в канаву.

— Прибавь ходу, — бросил старик водителю.

Водитель вжал педаль. За окнами сквозь дождь мелькали кирпичные фабричные заборы; на поворотах внедорожник срезал углы.

Между передними креслами зазвенел полевой переговорник. Зелёная лампочка указывала на закрытую армейскую линию.

Герцог снял трубку.

— Докладывай, капитан.

Среди помех едва разбирались слова Анохина:

— Ваша Светлость… Мы на месте. У клиники, — капитан шумно вдохнул. — И тут… это… А вы скоро будете?

Грановский посмотрел в боковое окно. Сквозь капли на стекле ещё были видны заводские корпуса.

— Мне осталось пять минут. Какая у вас обстановка?

В ответ слышалось только дыхание. Герцог ждал. Анохину было чуть за тридцать, но восточную границу он прошёл, с горными химерами сходился врукопашную. Раньше докладывать умел при любых обстоятельствах.

— Ваша Светлость… — наконец выдавил капитан странным, осипшим голосом. — Не приезжайте, пожалуйста, сюда.

Герцог застыл с трубкой у уха.

— Что с дочерью⁈ — голос герцога прозвучал тихо, но в нём зазвенела такая ярость, что водитель за рулём невольно вжал голову в плечи.