Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 49 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

И прятался этот человек за вывеской грошовой ветеринарки да за спиной графини Новиковой.

«А разве я поступила бы иначе?» — подумала Елена, глядя в тёмное стекло на ночной сад.

С такой силой высовываться глупо: либо пулю в затылок получишь, либо до конца дней осядешь в застенках какого-нибудь закрытого института. Она и сама сейчас с облегчением пользовалась чужими документами. Отец за тридцать лет в Канцелярии нажил столько врагов, что объявись она на виду здоровой — на семью тут же накинулись бы с новой силой. Осторожность Виктора была вполне понятна, да и само его имя наверняка фальшивка.

Но на душе всё равно скребли кошки. Родовое воспитание давало о себе знать: скрывать от отца правду о «Добром Докторе» казалось предательством.

Отец ведь ради неё пожертвовал всем. Бывший гроза столичной знати плюнул на службу, поставил крест на карьере и годами дежурил у постели больной дочери, пока лучшие медики империи только разводили руками. Он буквально вытащил её с того света.

А она теперь покрывает чужака, чьи способности могут разнести в пыль всё, что отец строил десятилетиями.

— Хватит, — прошептала Елена, спрыгивая с подоконника на ковёр. — Я так больше не могу.

Она не умела юлить перед близкими. Если отец решит, что странный ветеринар представляет угрозу, пусть разбирается с ним сам. Врать ему в глаза она точно не станет.

Елена накинула кашемировый кардиган и вышла из спальни. В коридорах особняка стоял полумрак, а снизу, из холла, глухо донёсся бой часов — ровно полночь. Она поднялась на второй этаж и негромко постучала в кабинет отца.

— Войдите.

В камине уже дотлевали угли, но в комнате всё ещё держался густой запах трубочного табака. Константин Грановский сидел за столом в своём неизменном тёмном френче и разбирал бумаги.

При виде дочери он отложил исписанный лист и нахмурился.

— Лена? Ты уверена, что выбрала подходящее время? — отец покосился на бронзовые часы возле чернильницы. — Поздновато для семейных бесед. Тебе нужно соблюдать режим.

— Да, папа. Уверена, — она подошла ближе и остановилась у стола, сцепив пальцы. — Я всё обдумала и собралась с мыслями.

Грановский смерил её долгим взглядом снизу вверх.

— Что ж, хорошо. Но имей в виду: с минуты на минуту я жду гостя. Ты ведь сама передала, что он явится сразу после полуночи?

— Должен прийти. Я хочу тебе сообщить… Я знаю, кто скрывается под личиной этого Химеролога.

Герцог просто спокойно кивнул:

— Понятно.

— В смысле «понятно»? — растерялась Елена. — Папа, ты не слышишь меня? Я знаю, кто он такой. Я видела его без маски, я общалась с ним! Он мне сам об этом фактически сказал!

Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы вывалить всё: и адрес клиники, и имя Виктора, но Грановский вдруг поднял правую руку, пресекая её порыв.

— Подожди.

Он опустил ладонь на столешницу и замолчал, его взгляд ушёл куда-то вглубь себя. Он что-то быстро, привычно просчитывал, перебирая варианты с ловкостью матёрого гроссмейстера тайных войн.

Прошла минута. Грановский медленно поднял голову.

— Ты в этом абсолютно уверена?

— На все сто процентов, — ответила Елена. — Я не ошиблась, папа, всё сопоставила. Ты просто не понимаешь, какая там ситуация…

— Я прекрасно понимаю, какая там ситуация, девочка моя, — перебил её отец. Он поднялся из-за стола, подошёл к камину и упёрся рукой в каменную полку. — Тогда, в ту ночь, когда он спас тебя… Я ведь не просто сидел и плакал от счастья. Я досконально изучил каждую клетку твоего тела. Я поднял все закрытые архивы, до которых только мог дотянуться. И я не нашёл ни единого способа восстановить человека до такой степени, кроме одного… Это древняя, забытая магия. Та самая, которую в нашей Империи запретили много веков назад под страхом мучительной публичной казни. Магия истинной Жизни и Смерти. Ей не учат в академиях, её невозможно скопировать по учебникам. Ей обладали единицы за всю историю человечества, вне зависимости от своего происхождения, титулов или рангов.