Книга Идеальный мир для Химеролога 9, страница 46 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Мать тут же подхватила, завывая в голос:

— Доченьку забирают! Ироды!

Я смотрел на этот дешёвый спектакль и мысленно усмехался. Пока я сидел у них и ждал, я успел пробить её ауру и информационный фон. Девочку уже несколько раз сдавали в государственные приюты. Эти же самые «любящие» родители сдавали, когда им было нечем её кормить, или когда нужно было получить пособие. А она каждый раз сбегала и возвращалась к ним, потому что там было ещё хуже.

Но сейчас мы сыграем по моим правилам.

— В том приюте, куда я её направляю, — я повысил голос, перекрывая их вой, — действует специальный государственный грант. За таких Одарённых детей родители получают компенсацию двести рублей каждый месяц. За всё время, пока она там находится.

Вой прекратился так резко, будто им выключили звук. Папаша завис. Мать перестала причитать и уставилась на меня.

— Двести… в месяц? — сглотнул мужик.

— Именно. Но есть и второй вариант… Если вы подписываете полный отказ от родительских прав и передаёте девочку под полную опеку приюта без права отзыва… То деньги выплачиваются сразу, единым траншем. И расчёт идёт не по двести рублей, а по триста в месяц до её совершеннолетия.

В глазах родителей защёлкали кассовые аппараты. Восемь лет до совершеннолетия… Это же огромные, сумасшедшие для них деньги! На это можно пить не просыхая годами!

Они переглянулись. В их взглядах не было ни капли сожаления или сомнения.

— Где подписывать? — хрипло спросил отец, вытирая окровавленные руки о штаны.

Я повернулся к капитану гвардии.

— Нужны юристы. Договоры, административные бланки, нотариус… Всё должно быть железно и по закону.

Капитан коротко кивнул.

— Пятнадцать минут, господин Виктор.

Они сработали даже быстрее. Из одной из машин вытащили чемоданчик с портативным принтером. Юристы Агнессы, всегда готовые к любым сделкам, оперативно скинули нужные шаблоны.

Через пятнадцать минут всё было готово. Родители, трясущимися от жадности руками, подмахнули все нужные бумаги, подтверждающие полный и безоговорочный отказ от ребёнка в пользу государства. Я лично проверил каждую печать. Всё было чисто. Они продали дочь, и теперь не имели на неё никаких прав.

Девочка смотрела на это всё молча, прижимала к себе Папоротника и не проронила ни слезинки. Она давно всё понимала.

— Всё, — я забрал папку с документами. — Поехали.

* * *

Мы ехали в огромном броневике. Девочка сидела у окна, прилипнув носом к тонированному стеклу, и разглядывала проносящийся мимо город.

Вскоре мы свернули на знакомую улицу и остановились у высоких кованых ворот.

— Приехали, — сказал я, открывая дверь.

Мы вышли. Девочка огляделась.

— Это… точно приют? — она с подозрением посмотрела на меня. — Я была в приютах четыре раза. Они так не выглядят.

Я усмехнулся. Ну ещё бы. После того, как я взял «Надежду» под своё крыло, а Агнесса влила туда щедрое финансирование, место преобразилось до неузнаваемости. Фасад был свежевыкрашен. Во дворе горели красивые фонари, освещая новенькие спортивные площадки и аккуратные дорожки.

Мы вошли внутрь. Никакого запаха хлорки и кислой капусты, как раньше. Теперь здесь вкусно пахло свежей выпечкой. Навстречу нам по широкому светлому коридору шли дети, одетые как с иголочки, в чистую и красивую форму. У некоторых в руках были новые книги.