Книга Идеальный мир для Химеролога 9, страница 51 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Я молча смотрел на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна воспоминаний.

Трудно… Как же легко люди в этом уютном, пусть и слегка потрёпанном мире бросаются этим словом. Они думают, что «трудно» — это когда у тебя гормональный сбой, когда не хватает внимания или когда тебя убили в компьютерной игре.

Я вспомнил один мир, где моим лучшим творением стал проект «Прядильщики» — это были удивительные, грациозные химеры, соединившие в себе мощь крупных пантер и красоту ночных мотыльков. Я создавал их не для войны, в их природе вообще не было места насилию. Их единственной целью было исцеление: они бродили по отравленным пустошам, впитывая кожей смертельные токсины и перерабатывая их в светящуюся, абсолютно безвредную пыльцу.

А затем, как я позже узнал, в пустоши пришёл Орден, помешанный на чистоте генома. Любое искусственное изменение плоти они клеймили ересью, а моих Прядильщиков объявили ошибкой природы, скверной, подлежащей немедленному искоренению, и открыли сафари.

Но дело было не только в слепом фанатизме, ведь алхимики столицы платили баснословные деньги за железы химер. Инквизиторы загоняли моих детей в глухие ущелья целыми стаями, используя звуковые артефакты, пронзительный визг которых вдребезги разбивал сверхчувствительную нервную систему созданий, парализуя их от боли. А затем их заживо свежевали. Драгоценный фермент сохранял свои свойства только в том случае, если его извлекали из ещё живого пульсирующего тела.

Я никогда не забуду ту молодую самку, которую нашёл распятой на скале, намертво прибитой тяжёлыми кольями. Она ещё дышала. Когда я опустился перед ней на колени, в её огромных тёмных глазах не было ненависти, только бесконечное непонимание: «За что?». Из-за своей абсолютной эмпатии она просто не могла понять чужую жестокость.

Я не стал применять целительство, было слишком поздно. Просто сидел рядом на пропитанной кровью земле, гладил её угасающее тело и смотрел, как медленно меркнет свет её ауры.

А на следующий день этот проклятый Орден перестал существовать. Я всего лишь слегка изменил химический состав пыльцы, которую Прядильщики уже многие недели безмятежно рассеивали над их главной крепостью.

Когда взошло солнце, каждый, кто носил на груди серебряный знак, сгорел изнутри. Они падали на колени, выкашливая собственные лёгкие, мгновенно превратившиеся в серый пепел, и кричали, пока невидимое пламя пожирало их плоть.

Кто-то скажет, что это было чудовищно жестоко, но для меня это было просто справедливо.

А ещё была планета вечной зимы, где местные кланы аристократов развлекались тем, что устраивали гладиаторские бои. Они выкупали или воровали чужих химер, накачивали их парализующими ядами, срезали им когти и выпускали на арену против своих закованных в артефактную броню отпрысков, называя это «Ритуалом взросления».

Они украли у меня трёх Песчаных Скакунов — глупых, доверчивых ящеров, которые привыкли возить грузы. Я нашёл их на арене в момент битвы, уже истерзанных, ослеплённых, но продолжавших жаться друг к другу, пытаясь защититься от клинков хохочущих сынков местной знати.

Тогда я просто снял генетические ограничители, которые когда-то поставил на их развитие. Заблокированные инстинкты хищников высшего порядка вырвались наружу за доли секунды. Слепые ящеры за несколько минут перевернули пищевую цепь всего континента. Они не только разорвали тех, кто был на арене, но и научились видеть по сердцебиению, их чешуя стала отражать магию. Они вырвались в город и за три дня вычистили все причастные дворянские поместья, не тронув ни одного простолюдина.