Книга Идеальный мир для Химеролога 2, страница 63 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Ну, хорошо, — вздохнул я, принимая правила игры. — А теперь все на выход. Мне нужно работать.

Агнесса скрестила руки на груди.

— Я его не оставлю здесь одного без присмотра.

Мальчик подошёл к Валерии, взял её за руку и, посмотрев на сестру, тихо сказал:

— Пойдём, Агни. Доктор знает, что делает.

Я усмехнулся и повернулся к тигру, который всё ещё тяжело дышал.

— Скажи ей, чтобы ушла.

Багратион поднял свою огромную голову и издал мощный утробный рык, от которого задрожал воздух в операционной.

— Видишь, он просит тебя уйти, — перевёл я. — Он же хочет жить, правда?

Тигр искоса посмотрел на меня, будто говоря: «А у меня есть выбор?».

— А может, он ещё хочет в качестве бонуса красивую шерсть без проплешин, которая не выпадает, и на которую там все тигрицы будут вестись?

Багратион медленно повернул голову, посмотрел на меня, потом на свою хозяйку. А затем поднял могучую переднюю лапу и очень выразительно указал когтем на дверь.

Агнесса стояла в полном шоке. Она покачала головой, не веря своим глазам, и, не говоря ни слова, вышла из операционной, прикрыв за собой дверь.

Наконец-то.

Я похлопал тигра по боку.

— Ну что, приступим.

Это было не лечение. Это была полная «реставрация» организма.

Проблема была не в том, что он был болен. Проблема была в том, КАК он был болен. Это было не естественное недомогание, не генетический сбой. Это была работа. Грубая, но эффективная. Чья-то злая воля, воплощённая в химии и алхимии.

Яд.

Но не просто яд, а сложнейший алхимический коктейль, разработанный с одной-единственной целью — медленно и мучительно убивать. Основой служил яд мантикоры, но не в чистом виде. Его разбавили, стабилизировали, добавили компонент, блокирующий естественную регенерацию, и что-то ещё… что-то, что заставляло кровь сворачиваться прямо в сосудах, вызывая микроскопические тромбы.

Именно поэтому у него текли кровавые слёзы. Это лопались капилляры в глазных яблоках. Его тело буквально разваливалось изнутри.

А выжил он только по одной причине. Багратион был не просто химерой. Он был созданием высшего порядка. Но это была проигрышная битва. Его собственный организм, пытаясь исцелиться, лишь ускорял распространение яда по телу.

— Какая… элегантная мерзость, — пробормотал я себе под нос.

Создатель этого яда был не просто убийцей. Он был художником. Злым, извращённым, но, без сомнения, талантливым художником.

Но я был лучше.

Первым делом — детоксикация. Я приложил обе ладони к груди тигра, туда, где под толщей мышц билось его огромное сердце. Мои пальцы окутало едва заметное фиолетовое свечение. Я не лечил, а разбирал на молекулярном уровне.

Нашёл чужеродную структуру яда и начал медленно, нить за нитью, вытягивать её из организма, расщепляя на безопасные компоненты. Это было похоже на обезвреживание сложнейшего артефактного механизма бомбы, только вместо проводов были белковые соединения, а вместо таймера — угасающая жизнь.

Тело тигра забилось в конвульсиях. Его мышцы сводило судорогой. Я чувствовал, как его организм сопротивляется, как каждая клетка кричит от боли. Но я не останавливался. Я видел цель и шёл к ней, игнорируя побочные эффекты.

Когда с ядом было покончено, я приступил к ремонту. Его внутренние органы были похожи на поле боя. Печень, принявшая на себя основной удар, была почти разрушена. Лёгкие были пронизаны кровоточащими язвами.