Книга Загадка Версальского дворца, страница 102 – Адриен Гётц

Вандрий бегом пересекает холл, здоровается со швейцаром и, не сбавляя скорости, пролетает через коридор младших советников, как называет его отец. Нужно добраться до конца крыла, выходящего к Сене. Вандрий добегает до лифта, где его уже ждут. Служба безопасности предупреждена. Перед Вандрием вытянулся по стойке смирно таможенник. Таможенники – единственные служащие Министерства финансов, которые имеют право здесь носить военную форму. Немного напоминает личную охрану во дворце князя Монако, думает Вандрий. Служба безопасности в министерстве – как небольшая частная армия. Вот он и добрался до огражденной решеткой лестницы, ведущей к причалу.

Теперь, после армии Министерства финансов, – его флот. У причала пришвартованы два катера. Один для министра, другой для заместителя министра по бюджету. Обычный маршрут этого вапоретто, описанного прессой как верх несусветной роскоши, – от Берси до Национальной ассамблеи и обратно. Вандрий воображал, что его ждет шикарный катер «Рива»^[306], лакированный, светлый, на котором можно, под стать Джеймсу Бонду, рассекать лагуну. Но эти современные пироги с набережной Берси просто никакие. Для Вандрия с Пенелопой и целого мира мало^[307].

Внутри все ужасающе уродливо. Вандрий садится в какое-то черное кожаное кресло, рядом такие же банкетки, привинченные к латунному основанию. На полу каюты – просто стыдно за Францию – красная ковровая дорожка. Нет открытого пространства, нет палубы, каюта закрытая, стекла окон слегка тонированные. Вандрий охвачен тревогой.

Таможенник превышает скорость, и это радует. Катер летит стрелой, как обычно, когда на борту министр. «Увидите, это покруче, чем экскурсионные калоши!» В соответствии с внутренним регламентом только министры и сопровождающие их лица могут пользоваться катером. Вандрий чувствует, что должен дать объяснения таможеннику; задание-де очень срочное и конфиденциальное, говорит он и чуть было не добавляет: вопрос жизни и смерти. Тут его пробирает дрожь. Курс на мост Искусств и Институт Франции. От катера расходятся волны, разлетающиеся брызгами на опорах мостов. У моста Мари и у Нового моста необходимо сбавлять ход, но Вандрий кричит, что нужно прибавить скорость. Вот уже и мост Искусств. Его обдает грязной ледяной пеной, потому что он открыл дверцу на две секунды раньше. Не дожидаясь, пока катер пришвартуется, Вандрий спрыгивает на берег.

Взлетает вверх по каменной лестнице и через несколько мгновений оказывается прямо в гуще конского строя – лошади вычесаны и прилизаны, как пудели.

Перекрыта вся зона. Зевак за барьерами безопасности меньше, чем жандармов. Звучат трубы. Юного героя, который полагал, что незаметно попадет внутрь, приветствуют аплодисментами. Оркестр республиканской конной гвардии исполняет «Марсельезу». Открылась дверца машины официального кортежа, и воцарилась тишина. Барабанная дробь.

Еще один «бессмертный»^[308] становится членом Французской академии. Вандрий все колебался, посвящать ли этому событию газетную колонку, и поэтому не запрашивал аккредитацию как журналист. А ведь сейчас он мог бы находиться в самом сердце здания, но поздно! Не захотел читать произведения Пьера Ложона!^[309] Всего-то нужно было проглотить за три дня толстенные тома, написанные им за сорок лет, – их предлагала прислать с курьером пресс-атташе издательства «Галакси». Можно подумать, что Вандрий литературный критик!