Книга Загадка Версальского дворца, страница 18 – Адриен Гётц

— Поднимите месье Бонларона, положим его на кушетку королевы, – предлагает Пенелопа месье Жаре.

— Что вы, если ножка треснет, он всю жизнь будет себя корить. Я положу подушку на пол, принесу воды, – шепчет серый кардинал.

— Отрезанный палец кровоточит? Разве такое возможно? – спрашивает Зоран. – Выходит, его отсекли несколько минут назад.

— А может быть, несчастный страдал гемофилией или принимал антикоагулянты?

— Вероятность того, что это потомок королевы Виктории или царевич Алексей, доживший до девяноста лет, довольно мала, даже с учетом истории этих стен.

— Напрашивается вывод: палец положили сюда как раз перед тем, как вошел Медар. Вероятно, убийца находился в нескольких шагах от него. Он отрезал палец у живого человека или у еще не остывшего трупа…

— Убийца? Ты спешишь, Зоран. У нас нет преступления…

— А труп в фонтане Латоны?

* * *

В эту минуту слышится шум, скрипит паркет, совсем близко раздаются голоса.

Это странно: в понедельник музей закрыт для посетителей. Пенелопа не успевает удивиться. Бонларон приходит в себя и говорит, брызгая слюной на бледно-голубую подушку:

— Вот уж повезло! За год с небольшим до пенсии! Старина Жаре, это стол из Уоддесдона, я совершенно уверен. Пойду поищу фотографии у себя в кабинете. Как вы думаете, легко будет свести это пятно с паркета?

— Месье Жаре может пройтись воском, он это обожает, – говорит Пенелопа.

— Позвольте, я сам встану, я пока не развалина. И не смейтесь над Жаре, видите, он ушел… Он славный малый. Вы знаете, что пол Золотого кабинета был изначально золотым или, по крайней мере, его натирали густым воском оранжевого цвета. Тьерри Гранже ищет мецената, чтобы вернуть кабинету первоначальный вид, но я пока не убежден…

— Золотой пол! Даже в Ливане на такое не отважились!

— Зоран, вам место в Бобуре, здесь ваше мнение не спрашивают. В Версале многое было позолоченным, например оконные рамы Зеркальной галереи. А снаружи дерево было выкрашено в золотисто-желтый цвет. Огромный золотой цветочный горшок, который выставлен в вашем здании, – он подлинный, если дозволено спросить? Это сделал для вас художник Жан-Пьер Рейно?^[60] Я не собираюсь читать вам лекцию.

— Видите, на лице Пенелопы можно прочесть сожаление, – замечает гость.

— Зоран, ваша следующая выставка – Джакометти? Ладно, я не собираюсь сотрясать воздух по поводу Джакометти! Но не понимаю, почему вас интересуют мои комоды и вазы, черт побери! В свое оправдание я могу сказать лишь одно – у меня нет времени ждать решения президента. В конце концов, Версаль никак не пострадал, государству ущерб не нанесен. Зато мы теперь укрываем краденое. Я должен связаться с Уоддесдоном.

* * *

Жаре, вернувшийся со стаканом воды, бросается к разгневанному шефу, чтобы увести его в кабинет. Странный шум усиливается, уже минуты две слышны голоса, отдаются команды, которые невозможно разобрать, потом все стихает. Пенелопа и Зоран остаются одни перед выдвинутым ящиком, где лежит палец, до которого так никто и не осмелился дотронуться…

— Бедняжка.

— Так Мария-Антуанетта называла Людовика Шестнадцатого.

— Ты это знаешь, Зоран? Ты о ком? О том, кто остался без пальца, или о моем шефе?

— Палец – кто тебе сказал, что это мужской палец? Может, уйдем отсюда?

— Пройдем через Большие апартаменты. Я сообщу в полицию, они должны зафиксировать то, что произошло. Где тут потайная дверь?