Онлайн книга «Загадка Версальского дворца»
|
— Ван дер Кемп и его жена привлекли сюда толпы светских людей со всего мира, необычайно щедрых дарителей, которых умели принять и очаровать: это были Ротшильды, Патиньо[188], Артуро Лопес[189], Алексис де Реде[190], Барбара Хаттон[191], Поль-Луи Вейе[192], граф дю Буарувре и его дочь Альбина[193], Сезар де Оке[194], Раш Кресс[195], Жаклин Михайлофф[196], сын Арчибальда Олсона Барнабута[197], уж не помню, как его звали… Они устраивали грандиозные праздники, барон де Реде давал им напрокат свое столовое серебро, причем никому в голову не приходило его страховать, Ван дер Кемп сам срезал цветы для украшения дома, а мексиканская стряпня была совершенно несъедобной, все над ней смеялись! Представьте себе, какие рожи корчили рядовые хранители и как они его ненавидели. Их-то он никогда не приглашал. Пьер Верле из Лувра не был рядовым хранителем. По словам Бонларона, он был самым сведущим из всех, тоже своего рода королем в башне из слоновой кости. Истинный знаток версальской мебели, он встречал в штыки каждый ход Ван дер Кемпа, но так и не сумел его свалить. У Ван дер Кемпа были политические покровители, иностранные союзники. А прикончил его Жискар д’Эстен, не выносивший барских манер версальского чиновника. На следующий же день после выхода на пенсию его попросили освободить служебную квартиру, и Ван дер Кемп отправился восстанавливать дом Моне в Живерни. — И вы находились здесь в самый разгар этой битвы? — Вначале я даже стал ее жертвой. Пенелопа, мне пришлось выбирать, на чьей я стороне. Я примкнул к Ван дер Кемпу – во-первых, чтобы остаться в Версале, а во-вторых, из приверженности истине. Я категорически против копий – подделка, фальшь вызывают у меня отвращение. Это обман публики, это попирание морали, это отречение от основ нашей профессии. Но ученики Верле в Лувре по-прежнему имеют на меня зуб. — Сегодня на вас еще злятся? Здесь? — Мне не дали средств продолжить начатое Ван дер Кемпом. Среди хранителей я нахожусь в полной изоляции. Эта подколодная змея Рапьер, бедняга Огюстен… Я рассчитываю на вас, дорогая Пенелопа. — Не волнуйтесь, она обожает все драпировать и завешивать. У нее безупречный вкус! — Знаете, почему я не опубликовал сводный каталог мебели Версаля? Потому что мне так и не предоставили служебную квартиру при дворце. Я мог бы оставаться во внеурочное время, работать здесь до глубокой ночи. Прекрасную квартиру в крыле Министров отвели этому ничтожеству Огюстену, чтобы он мог устраивать свои «выставки». Когда я вижу этого вертопраха, честно говоря, у меня возникает желание его убить. Я скоро выйду на пенсию, и если мне есть чем гордиться, то тем, что ни разу за всю свою карьеру я не организовал ни одной такой дурацкой «выставки»! Я-то по-настоящему работаю, веду дела, заполняю карточки, есть у меня кое-какие контакты, которые я не афиширую. Но не трачу свою жизнь на приемы Великого Турка или шведской королевы. Эти бессмысленные светские забавы не обогатят наш дворец! Вы видели «Топкапы в Версале»[198] этим летом – считаете, это нормально? Только для того, чтобы ублажить Турцию! В конце концов они покажут выставку «Фараоны в Версале», успех обеспечен! Народ будет ломиться! Будут кричать об огромной прибыли! Наконец-то мы станем рентабельны! Этот жирный тюфяк Поль Даре ничего не видит, ничего не понимает, а главное, ничего не делает – никто не знает, где он ошивается, и он, и его ученая женушка-химик! Он не оставит своего имени в истории, разве что в истории термальных курортов… А чего стоит Алоис Вокансон, этот президент, который ни в чем не смыслит и известен только среди своих бывших однокурсников… |