Книга Пан Станислав. Атаман, страница 82 – Максим Мацель

— Собирай кибитки, и чтобы духу вашего здесь не было, бузавы чертовы! Это моя земля.

Сотник Ценден вздрогнул, но сдержался, чтобы не перетянуть кнутом покрасневшего от злобы дородного казачьего начальника. Он понимал, что тому только этого и надобно, чтобы натравить на них две сотни неуверенно топтавшихся казаков, прибывших в помощь к этому толстяку, творящему произвол. А в том, что это именно произвол, Ценден не сомневался. Еще весной после приезда посольства от русского императора вместе с тем странным поляком, назвавшимся Уланом, хан объявил, что все эти земли будут отданы царем калмыкам. Оставалось только дождаться официального указа, но царский посланник торжественно заверил хана, что слово царя крепче стали, и им нет нужды откочевать к себе, могут и оставаться.

Ценден оглянулся на три десятка калмыцких воинов, стоявших шеренгой в полной боевой готовности напротив казаков. «Маловато батыров, – вздохнул он. – Против казаков не выстоять». Где же хан с войском? Уже третий день, как к нему умчал гонец. Должен быть скоро. А пока оставалось только тянуть время.

Ценден снова глянул на казачьи сотни. У тех явно не было желания ввязываться в бой против своих давних соседей. Аймак видел среди них знакомые лица. При его взгляде казаки отворачивались в сторону. Понятное дело… приказ. Он и сам бы ни за что не осмелился ослушаться своего командира. И всё же… простые казаки понимали, что дело нечисто. Весть о наделении калмыков землей и до них дошла, потому и вышла в их рядах заминка. Походный атаман отказался сходу опрокинуть малочисленный калмыцкий отряд, за что под всеобщий гул неодобрения старшина низложил его полномочия и взял командование на себя. Вот уже больше часа Ценден по возможности дипломатично препирался с толстяком.

Ценден оторвал взгляд от машущего стопкой бумаг казака и уставился в степь, где показалась небольшая группа верховых. Всадники приближались, и аймак уже мог разглядеть несколько казаков и четверку драгун. Возглавлял кавалькаду… Не может быть… Тот самый урус или поляк, кто его разберет, который так хитро победил их намазанного жиром бойца в поединке, а после приезжал с посольством. Группа разделилась. К Цендену подскакали лишь поляк и какой-то огромный батыр с черной бородой. Остальные остановились возле казаков.

— Я статский советник Станислав Булат. Что здесь происходит?

Вопрос был в первую очередь адресован к толстяку. Стас узнал его. Это был тот самый представитель войсковой старшины, с которым он столкнулся в кабинете Орлова в первый день своего приезда в Черкасск, а после на рынке в Урюпинской – Дмитрий Козьмич Бобриков, ранее служивший судьей в Гражданском правительстве.

— Я тебя знаю, поляк! – зло прошипел Бобриков. – Не твоего ума дело. Тут тебе не столица чинами козырять. Здесь земля Войска, моя земля! – Он снова потряс бумагами.

— Ценден, в чем дело?

— Не знаю, Улан. Этот, – он указал на старшину, – бумагу привез. Говорит, мы на его земле. Хочет, чтобы уехали.

— А вы?

— Это наша земля. Сам говорил. Царь нам отдал.

— Понятно. А хан где?

— Ждем.

Стас повернулся к Бобрикову:

— Что за бумаги, Дмитрий Козьмич?

— Эти земли мною куплены. Пускай калмыки убираются. У них другой земли хватает. Не убудет с них.

— Кем бумаги подписаны?