Книга Рюриковичи. История спецопераций (IX-XV века), страница 59 – Константин Кусмауль

Еще в начале 1375 года папа Римский Григорий XI продолжил активное наступление на православных «схизматиков». В феврале 1375 года он издал буллу «Debitum pastoralis officii», в которой приказывает удалить православных епископов с кафедр Юго-Западной Руси (Перемышль, Галич, Владимиро-Волынск, Холм). В том же году хан Мамай решил нанести удар по генуэзцам. У последних были отобраны около двух десятков селений Судакской долины. Тогда же Некомант, выпрашивая ярлык, встретился в Орде с папским нунцием, неким Риччи. И наконец, в это же время бекляри-бек Мамай от имени своего хана выдал ярлыки о предоставлении торговых льгот купцам Львова и Кракова. Эти четыре факта говорят как минимум о попытках хана Мамая собрать некий триумвират политических союзников: Литву, Орду и венецианцев (хозяев Каффы, Черноморского торгового хаба).

В чём же состояла цель данного триумвирата? В голове у Мамая сложилась вполне себе геополитическая задача: выстроить маршрут уникального торгового пути, имеющего начало в черноморских портах и факториях (контролировались Венецией и Генуей), далее идущего вверх по Волге и Оке с возможностью перегрузки товаров и сырья на сухопутный маршрут до Литвы (необходим союз с Ольгердом) и даже Прибалтики.

Одним из препятствий к осуществлению этого замысла было Московское княжество, застрявшее на верхневолжско-окском участке этого пути как кость в горле. А у Москвы есть опасный и сильный враг – Тверское княжество, у которого тоже есть свои политические интересы. Так что очень кстати именно в 1375 году в ставке хана появляется Некомант Сурожский, выторговывая ярлык взамен на ликвидацию Дмитрия Московского. Вот и созревает этот странный заговор Некоманта и Вельяминова-младшего против Москвы.

Этим и будет в дальнейшем обусловлена решающая схватка, укрепление княжеской власти Дмитрия, «зачистки» ближнего круга опекунов и, конечно, сама Куликовская битва.

Итак, получив ярлык на Великое княжение, Михаил Тверской летом 1375 года объявляет войну Москве. Дмитрий, получив благословение митрополита Алексея, направляется через Волоколамск к Твери. Войско его было огромным. Летописцы в голос сообщают про «всех князей» и «всю силу русских городов». Одних князей была дюжина: серпуховской, белозёрский, суздальский, ярославский, стародубский, ростовский, можайский, оболенский и прочие. Чуть позже подтягивается и новгородская рать. Отдельными частями командовал один из опекунов – воевода Дмитрий Боброк Волынский. Судя по огромности армии, Дмитрий и опекуны решили навсегда закрыть вопрос с Тверью, которая теперь расценивалась не как вечно мятежный сосед, а как опасное звено большой цепочки врагов: Литвы, Орды и, косвенно, наступающего католического мира.

Михаил Тверской серьёзно укрепился в своём городе. К тому же он ждал обещанной помощи от Орды и Литвы: «…а надеялися помочи от Литвы и от татар». Однако союзники не помогли. Осада Твери продолжалась около месяца. В итоге, не выдержав испытаний голодом, Михаил Александрович сдался.

Митрополит Алексей, предвкушая скорую победу, отредактировал проект мирного договора, который и был подписан в начале сентября. Склонив голову, Михаил Тверской навсегда отказывается от борьбы и признаёт себя «меньшим братом» московского князя. Когда новость о том, что Тверь не просто проиграла, но и «вышла из геополитической игры», доходит до Литвы и Орды, Мамай и Ольгерд понимают: Москва стала единственной серьёзной военной и политической силой на их пути.