Книга Хищные создания, страница 118 – Эми Голдсмит

— Извини, – бормочу я, с благодарностью делая глоток.

Она качает головой:

— Господи, какие извинения – после того, что ты пережила! И еще я бы не стала исключать сотрясение. – Она берет меня за плечо и мягко ведет обратно к койке. – Послушай, воспользуйся возможностью отдохнуть. Ты испытала страшный шок. Гвен тебя осмотрела: она считает, что с головой все не так уж серьезно, но ее больше беспокоит твое психологическое состояние. Тебе нужно как-то переварить то, что ты увидела.

Я качаю головой – и тут же жалею об этом: комната снова пьяно кренится. От мысли, что меня осматривала Гвен, передергивает. Но, по правде говоря, я и впрямь едва держусь на ногах: веки неприятно тяжелые, а от головокружения подкашиваются колени.

Шош помогает мне лечь в постель и несколько неуклюже пытается устроить меня поудобнее: взбивает подушку и ставит рядом свежую бутылку воды. Потом достает из кармана белый блистер с таблетками.

— Вот, – говорит она, протягивая мне две штуки. – Выпей.

Я с подозрением разглядываю упаковку, и она закатывает глаза.

— Господи, Лара. Это просто обезболивающие – для головы. В худшем случае вызовут легкую сонливость.

Чувствуя себя глупо, я запиваю таблетки водой.

Шош собирается что-то сказать, но мы обе вдруг осознаем, что поезд сбавляет ход. Я сажусь в постели и вытягиваю шею, чтобы выглянуть в окно. Сейчас еще ранний вечер, но снаружи почти темно. Облака висят пугающе низко, но дождь, к счастью, утих. Однако ни станции, ни даже платформы поблизости не видно – мы по-прежнему глубоко в лесу.

С мучительным толчком поезд останавливается.

Бормоча проклятия себе под нос, Шош стремительно вылетает из купе.

И мое облегчение от внезапной остановки тут же улетучивается, когда я слышу, что она запирает дверь снаружи.

— Шош? Эй! Шош!

Но ее шаги уже удаляются по коридору. Сглотнув, заставляю себя встать и дергаю за ручку. Дверь действительно заперта.

Я трясу ее. Сама дверь довольно хлипкая, почти как в кабинке общественного туалета, – при необходимости я, вероятно, смогу ее выломать. Но будет ли кто-то вообще выходить? Что если они меня тут забудут, пока я сижу взаперти, и уйдут, а я…

Мои мысли прерывает незнакомый приятный женский голос:

— Просим всех пассажиров вернуться в свои купе и ожидать дальнейших объявлений.

Это запись. Она повторяется еще пару раз, и я слышу, как по коридору кто-то проходит мимо. Подумываю крикнуть, но я так устала, что мне сложно даже держать глаза открытыми. Поезд вдруг снова трогается. Может, что-то загородило пути? Я жду нового объявления – или что Шош вернется и объяснит причину остановки, – но ничего не происходит, а за дверью полная тишина. Постепенно обезболивающее притупляет мои мысли, и знакомое покачивание поезда погружает меня в глубокий, без сновидений, сон.

Приглушенные голоса просачиваются в мой сон, словно песок сквозь пальцы.

— Но почему я не могу с ней поговорить? После всего, что было, я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Это Рис.

— Эм, после того, что ты устроил сегодня, тебе еще повезло, что ты вообще до сих пор на борту, дружище!

А это Шош – в ее голосе явное раздражение. Похоже, они прямо за дверью моего купе.

— О, вот как? То есть сойти с поезда теперь все-таки можно? А ведь именно из-за того, что такой возможности не было, я и дернул стоп-кран!