Книга Хищные создания, страница 141 – Эми Голдсмит

— Все оказалось довольно просто: вы заложники поневоле. Отчасти поэтому он и выбрал поезд: все как на ладони, сидите и ждете. Он опаивал пассажиров, а затем использовал их кровь, чтобы кормить ее. Совсем немного – ровно столько, чтобы, проснувшись, они чувствовали себя чуть менее отдохнувшими, чем обычно, слегка одурманенными, слабыми, но без каких-либо явных проблем. Можно даже подумать, что не так уж это и плохо, да? В конце концов, люди постоянно сдают кровь для больниц. Но мы быстро выяснили, что процесс не так безобиден, как кажется. Понимаете, она забирает твою кровь, а ты взамен вбираешь в себя частичку ее самой. Все начинается с кашля или простуды, но это не вирус – по крайней мере, не в привычном смысле. Она проникает в тело, превращает внутренности из животных в растительные. Она делает людей похожими на себя, понимаете? Превращает их в цветы.

Меня осеняет чудовищным осознанием. Тело из цветов, лежащее навзничь под артефактом. Бедный Ксавьер, кашляющий лепестками, давящийся лианами; Самира, утыканная шипами…

О господи.

— Ты все это знала – и не попыталась его остановить? Не подумала кому-то рассказать? – выдыхаю я, не веря своим ушам.

Гвен пожимает плечами:

— Люди всегда верят ему больше, чем мне. Так было всю нашу жизнь. С чего мне было ожидать, что в этот раз будет иначе?

— Гвен… что… что мы можем сделать? – спрашивает Рис с ноткой отчаяния в голосе.

— Да, – говорю я, и тонкий луч надежды пробивается сквозь тьму. – Мы ведь можем что-то сделать, правда? Должен быть способ это остановить. Если кто и знает как, то это ты.

То, что она не отказывается сразу, обнадеживает. Гвен изучала эту штуку месяцами – возможно, она знает о ней даже больше, чем Гвидион.

— Гвен, – настаиваю я, – если ты действительно хочешь поступить правильно, ты должна что-то придумать… ты должна нам помочь.

— Да, – решительно говорит Рис. – Давай соберем всех. И ты расскажешь нам, как это остановить.

Мы с Рисом будим всех и собираем в лаунже «Кедр». Страх и неуверенность в помещении почти осязаемы. Баронесса выглядит так, будто за то время, что я ее не видела, она постарела на десять лет. Ее обычно аккуратная завивка растрепана, и она напоминает мне Красную Королеву из «Алисы». Бекка ведет себя на удивление тихо – наблюдает за всеми недоверчивым взглядом темных глаз, и впервые за все время она без наушников. Шошанна сидит по-военному прямо, все еще отважно пытаясь создать впечатление, будто она знает, что делает, – но обкусанные ногти и покрасневшие глаза говорят об обратном. По крайней мере, она вроде бы больше не хочет запереть меня в купе.

Карлос без сил валяется на диване – выглядит он паршиво, а к груди, словно священную реликвию, прижимает почти пустую бутылку виски.

Гвен заходит последней – вид у нее потрепанный: волосы собраны в небрежный хвост, обычно алые губы потрескались, и на них нет ни следа помады.

— Где Гвидион? – спрашиваю я.

Рис хмурится и коротко качает головой:

— Я его не нашел. В купе его не было.

Позади нас, со стороны служебных помещений, раздается странный грохот и скрежет. Там словно что-то яростно содрогается, будто сквозь поезд пытается пробиться огромный червь.

— Что, собственно, происходит? – раздраженно вклинивается баронесса. – Если мы все в опасности – как та бедная горничная, – то почему, ради всего святого, поезд до сих пор не остановился?