Книга Хищные создания, страница 40 – Эми Голдсмит

Самира хитро прищуривается и улыбается мне:

— Так, ладно, я должна это сказать. Он потрясающе выглядит.

Я на мгновение теряюсь – кого она имеет в виду? Ведь не Риса же?

— Гвидион. Этот чувак, у которого стремная сестра.

А. Гвидион.

Я пожимаю плечами:

— Ну, если тебе нравятся ехидные мажоры…

Она ухмыляется:

— Мажоры? Да брось, он же из Уэльса.

Я решаю ничего не говорить о сегодняшней прогулке. Наверняка это ничего не значило – скорее всего, он просто все еще пытается загладить вину за тот первый день, и все.

— Он очень остер на язык, – предупреждаю я. – Кстати, ты видела, что они везут? В этих вагонах полно цветов.

Самира морщит нос:

— Цветов? Я думала, они ученые. Черт, у меня страшная аллергия на пыльцу. Свайп влево.

Я сочувственно похлопываю ее по спине. Самира очень мне нравится. В ней есть определенная дерзость, бунтарский дух, который меня очень привлекает. Ожидая наплыва посетителей, мы прислоняемся к стойке и удовлетворенно созерцаем результаты своих трудов.

Для лыжников уже накрыт столик на троих; Гвидион и Гвен уселись на своем обычном месте, и еще один столик подготовлен для баронессы и ее племянницы. Было бы здорово создать за ужином легкую и дружелюбную атмосферу. Я уже скучаю по веселой болтовне семейства Чао и громким шуткам Мариоттов. В поезде осталось так мало пассажиров, что в воздухе витает дух некоторой заброшенности.

Словно почувствовав, что мы говорим о нем, Гвидион ловит мой взгляд в той игриво-уверенной манере, которая каждый раз заставляет меня краснеть. Я подхожу, чтобы принять у него заказ.

— Что для вас, мисс Ллевеллин? – осторожно спрашиваю я, гадая, рассказал ли ей Гвидион о моем проникновении в оранжереи.

Но она бросает, почти не поднимая взгляда от экрана ноутбука:

— Просто воды.

Я передаю заказ шефу и направляюсь к столику, за которым только что устроились баронесса и Ребекка – последняя, как обычно, в наушниках, из которых еле слышно доносится рок-музыка.

— Какие напитки вам принести? – улыбаюсь я.

И внутри у меня все обрывается, когда баронесса в который раз заказывает чай.

Прикрывая рот ладонью, чтобы спрятать зевок, я мысленно подгоняю лыжников, чтобы те скорее уже свалили в соседний вагон, где за барной стойкой дежурит Самира, а я бы наконец могла заняться уборкой. Опершись на стойку и протирая стаканы, я наблюдаю за ними в отражении в окне. Кэсс что-то листает в телефоне, а остальные двое болтают друг с другом, время от времени взрываясь смехом. Никогда не встречала двух парней с настолько скучными историями из поездок! Ладно, возможно, я им просто завидую, но все-таки.

Наконец, закончив очень длинную и довольно сомнительную байку о том, как он в одиночку спас восемнадцать ослов от издевательств местных в какой-то туристической завлекаловке, похожий на серфера чувак по имени Тео удаляется, и его сестра и темноволосый приятель, Ксав, остаются вдвоем. Я уже собираюсь подойти к ним и забрать пустую посуду, однако с любопытством замечаю, что с уходом Тео атмосфера сразу становится напряженной. Я прочищаю горло, чтобы сделать вид, будто совершенно не подслушиваю, и начинаю нарочито шумно складывать меню, а Ксавьер понижает голос:

— Рано или поздно придется ему сказать, Кэсс, – говорит он. – И я не думаю, что он будет против. Честно говоря, мне даже временами кажется, что он уже догадался. Да и вообще, кому-кому, а ему точно не стоит нас осуждать, после всех тех комментариев, которые он отпускал в адрес моей сестры, когда мы отдыхали в том глэмпинге Soho Farmhouse.