Книга Хищные создания, страница 42 – Эми Голдсмит

— На вашем месте я бы тщательно вымыла руки, – бросает она, выходя за дверь. – Если вы еще не догадались по обилию названий, цветы чрезвычайно ядовиты.

Конец февраля прошлого года

На деле мои ожидания насчет вечеринки оказались одновременно и верными, и нет. После дня рождения Сесилии – с костюмами в стиле «Великого Гэтсби» и всем таким – все действительно изменилось… но к худшему. Я мечтала о чем-то вроде романтической сцены в духе Золушки, однако все мои надежды относительно Риса были в высшей степени безосновательными. В тот вечер он очень сдержанно и деликатно – это же Рис! – дал мне понять, что я его не интересую «в этом смысле». Я осталась одна – смущенная, растерянная и с мрачным осознанием того, что попала во френдзону.

А затем, одним непримечательным вечером недели через две после вечеринки, когда на холмы за школой опустился холодный туман, а тротуары покрылись ледяной коркой, по которой младшие дети ходили переваливаясь, словно пингвины, – произошло это.

В те времена мы пятеро частенько ходили домой все вместе – и разбредались в разных направлениях только в парке примерно в миле от школы. Я и Рис обычно шли дальше вдвоем – его дом был всего в паре улиц от моего, – однако в последнее время он подолгу задерживался в школе, занимаясь с другими детьми, так что мне приходилось возвращаться одной. И после всего случившегося на вечеринке Сесилии я бы не сказала, что жалею об этом.

Я внимательно смотрела на тротуар перед собой – не хотелось споткнуться о заледеневшие комья снега, и тут услышала, как позади шуршат шины. Было еще рано, но уже начинало темнеть, и я машинально ускорила шаг, вспомнив папины истории о том, как молодых девушек преследуют по пустым улицам. Однако знакомый голос окликнул меня по имени, и я остановилась как вкопанная.

— Лара? Так и подумал, что это ты. Тебя подвезти?

Я растерялась, пытаясь вспомнить, как же его зовут. Как-никак, он-то меня помнит, да и его лицо мне знакомо: эта уверенная, расслабленная ухмылка и манера отбрасывать непослушные светлые волосы со лба.

Бекетт. На вечеринке Сесилии я с ним и познакомилась – это был ее печально известный старший брат, любимчик родителей.

Я тогда была сильно расстроена. Думала, что слишком много себе навоображала, все не так поняла – в конце концов, воображение у меня и правда всегда было живое, – и поэтому мне теперь так больно. Стиви ушла вместе со мной – была уже полночь. Мы стояли в очереди на такси, я рыдала, а она обнимала меня за плечи. И тут я заметила Бекетта – он стоял, прислонившись к стене, и говорил по телефону. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, завершая звонок. В животе у меня тут же запорхала тысяча бабочек.

— Кто бы он ни был, он того не стоит, – отрывисто произнес он мягким голосом и покачал головой, глядя на длинную очередь. – Давайте я лучше вас подвезу.

Стиви кивнула на бутылку пива у него в руке:

— Да не, мы лучше сами. Возьмем такси.

Он отлепился от стены и подошел ближе, все еще глядя мне в глаза:

— Я настаиваю. Отсюда я только отхлебнул пару раз, а больше сегодня не пил. К тому же обещал Сесилии, что помогу развезти по домам ее друзей.

Из-за отца я довольно неплохо умела замечать признаки алкогольного опьянения и у Бекетта их не увидела. Взгляд был ясным и сосредоточенным, речь четкой – и в итоге мы согласились с ним поехать, на скорости двадцать миль в час, по настоянию Стиви. Ее мы отвезли первой, хотя она и жила дальше. Выходя из машины, она бросила на меня предупреждающий взгляд и одними губами произнесла: «Позвони мне!» Но было не о чем беспокоиться. Бекетт оказался безупречным джентльменом – поддерживал непринужденный диалог, то и дело вставляя дурацкие шутки, – делал все, чтобы отвлечь меня от причины моей печали, и в итоге высадил прямо у дома и проследил, что я благополучно вошла внутрь.