Книга Хищные создания, страница 47 – Эми Голдсмит

Самира громко чихает, а затем поднимает руку:

— Есть вопрос. Кто повсюду расставляет эти долбаные цветы?

Шош качает головой:

— Боюсь, на экспрессе такого уровня свежие букеты – это обязательно. Часть нашей эстетики.

Самира уходит, но я задерживаюсь, бросая взгляд на Риса в надежде, что он догадается, о чем я собираюсь спросить.

— Кстати, Шош… Вчера ночью нас с Рисом кто-то запер в наших купе. Это нормально вообще? По-моему, не слишком безопасно. Что, если начался бы пожар или что-то в этом роде?

Она смотрит на меня в явном недоумении.

— Кто-то вас запер? – с сомнением повторяет она. – Что ты имеешь в виду? Вы же наверняка закрываете двери на ночь изнутри? Мы, конечно, все здесь друзья, но лишняя осторожность никогда не вредит.

Я взволнованно киваю:

— Да, конечно, но, когда мы попытались отпереть двери, ничего не получилось. Ни та ни другая не открылись.

— Ночью, говоришь? – Шошанна переводит взгляд с меня на Риса, прищуривается, и я вдруг краснею, догадываясь, что она сейчас скажет. – Ребята… Сама не верю, что это говорю, но вам не стоит заниматься ничем… сомнительным на борту, пока с нами пассажиры. Можете потерпеть с этим до тех пор, пока мы…

— Ничего подобного не происходило, – быстро отвечает Рис, глядя в пол и, видимо, надеясь, что тот разверзнется и его поглотит.

— Точно? – Шошанна явно не убеждена. – Вот и хорошо. Пусть все так и остается. Я попрошу Карлоса взглянуть на ваши замки, когда он закончит с ужином. Скорее всего, их просто нужно смазать. А теперь, если на этом все, давайте приступим к работе.

В некотором ужасе я отправляюсь обратно в вагон-ресторан. Впереди в коридоре раздаются громкие голоса.

Восхитительно. Лыжники. Они вообще когда-нибудь спят?

Тео шагает первым, своим блеющим голосом повествуя о том, как он подружился с ламой во время пешего похода по Южной Америке. Для такой рани децибелов в его голосе многовато, но товарищи послушно кивают.

— Доброе утро! – радостно приветствую их я.

Ксавьер, явно еще расстроенный после вчерашнего, сердито хмурится, а Тео начинает вещать еще громче, недовольный тем, что я его перебила. Кэсс устало качает головой и тихо бросает: «Доброе утро».

Скрывшись от их взглядов на кухне, я залпом выпиваю свой кофе, размышляя, заткнется ли Тео со своими рассуждениями о том, что питаться всегда нужно там же, где и местные, хотя бы ненадолго, чтобы я могла принять у них заказ. Тут я замечаю, как с противоположного конца в вагон входят Гвидион и Гвен.

— Эй, вы не могли бы нас обслужить наконец? – громко интересуется Тео, когда я выхожу из кухни. – Или нам всем подождать, пока вы кофе допьете?

— Тео, бога ради! – сурово одергивает его Кэсс.

Я думаю о том, не сказать ли ему, что вообще-то я ждала окончания его бесконечного монолога, но в итоге произношу:

— Мои искренние извинения. Что вам принести?

Я записываю заказ, и вдруг Ксавьер начинает громко и мучительно кашлять в салфетку. Я слегка отодвигаюсь – в этом поезде мы постоянно друг с другом контактируем, и очень не хотелось бы заразиться.

— Простите, – бормочет он. – Не слишком хорошо себя чувствую. Видимо, простудился.

Я передаю их заказ Карлосу, который бросает на него взгляд и тут же сыплет цветистыми ругательствами, а затем направляюсь к Гвидиону и Гвен.