Книга Хищные создания, страница 79 – Эми Голдсмит

— Ладно, как хочешь, Ла. Будь по-твоему. Думай что угодно, дело твое.

Я победила в споре, но радости от этой победы не чувствую. В тишине комнаты я пристально гляжу на него, изучая, как темные, словно сажа, ресницы ложатся на покрытые светлыми веснушками щеки. Вспоминаю его лицо, когда он говорил с Гвен пару дней назад, – яркая улыбка, светящийся взгляд. После всего, что я сделала, – после всей той боли, что причинила ему, случайно или намеренно, – я никогда не смогла бы оказаться на ее месте, стать той, на кого он бы так смотрел. Во мне нет ни элегантности, ни утонченности, ни гениальности. Я никогда не буду его достойна. И тем более сейчас, такая, как есть.

Потому что правда в том, что сейчас я не чувствую себя цельной. И какие-то жизненно важные части меня, которые так нравились Рису, теперь потеряны.

Под веками, словно прилив, нарастает черная, вязкая волна чувств. Но даже сейчас я не готова ее признать, встретиться лицом к лицу с правдой, хотя смертельно устала то взлетать, то падать на этих эмоциональных качелях. Он хочет остановить их, вернуть равновесие – я знаю. Но не знает как. И я тоже.

— Слушай… я устала, – признавая поражение, говорю я. – Последняя смена была довольно напряженной.

И он все понимает – как и всегда. Продолжая избегать моего взгляда, он кивает, и темные завитки падают на лоб. Я вдруг ощущаю острое желание их смахнуть.

И только почувствовав у себя на щеках слезы, я понимаю, что плачу. Пока беззвучно, но это ненадолго. Не сказав больше ни слова, Рис встает и уходит, аккуратно закрывая за собой дверь.

Я часами лежу без сна. Плакать больше нет сил. Рядом со мной мой айфон беззвучно отсчитывает минуты – периодически я поднимаю его и смотрю на время, порой удивляясь, как много его прошло, а порой – как мало. Сколько еще ночей мне придется выбирать между бессонницей и кошмарами?

Ход поезда сегодня на удивление мягок, поэтому я ловлю малейшие шорохи из купе Риса. Я вожу по стене кончиками пальцев, надеясь, что вентиляционная решетка тихо откроется, что я услышу мягкий звук сообщения, стук по стене или даже негромкое постукивание в дверь. Еще одна, последняя попытка разрушить эту стену. Может, в этот раз я даже смогу помочь.

Но я не слышу ни звука. Только тишину.

Апрель прошлого года

— Хороший день в школе? – спрашивает Бекетт с довольной улыбкой, пододвигая ко мне бокал шампанского.

— О, ну… нормальный. Довольно скучно.

Бекетт окончил школу в прошлом году и вместо учебы в университете постигал азы торговли недвижимостью в агентстве своего отца. Сегодня он закрыл свою первую сделку, так что мы отмечаем.

— А твой дружок – Брис, кажется? – как у него дела?

Я хмурюсь, не поднимая взгляда от бокала, – с подозрением изучаю пузырящуюся жидкость и гадаю, разозлится ли Бекетт, если вместо шампанского я попрошу колу без сахара.

— Ты имеешь в виду Риса? Ну, нормально, наверное. А что?

Он быстро осушает свой бокал, не встречаясь со мной глазами.

Плохой знак.

— Да так, мне просто показалось, что пару дней назад я видел вас вместе. После школы.

Я пожимаю плечами. В тоне Бекетта сквозит какой-то почти отталкивающий холод, и это мне совершенно не нравится. Словно он меня в чем-то обвиняет.

— Бекетт, мы просто друзья, вот и все. Ходим вместе домой по пятницам после уроков. Ты же в курсе. – Я, нахмурившись, качаю головой. – Тем более это же Рис.