Книга Хищные создания, страница 90 – Эми Голдсмит

Он выжидает, и все мое существо заполнено им – я вижу только холодные звезды его глаз, чувствую запах мяты в его дыхании.

Но я уже оказывалась в подобном положении – когда красивые парни сплетают слова в золотистую сеть, и мне хотелось бы им верить, но я не верю. Кроме того, на уме у меня слишком много вопросов – о самом Гвидионе, о Гвен, – чтобы я могла позволить себе довериться.

— Это очень любезно с твоей стороны, – мягко говорю я и снова ложусь на его пальто, намеренно создавая расстояние между нами, чтобы не поддаться чарам.

Его губы изгибаются в какой-то волчьей улыбке, и это почти заставляет меня передумать, но он обвивает вокруг меня руку (окутывая своим соблазнительным ароматом), все же сохраняя дистанцию. Мы лежим так несколько минут в тишине, и теплые поцелуи солнца на веках постепенно нагоняют сонливость. Наконец мои глаза закрываются, и, впервые с начала нашего путешествия, я погружаюсь в глубокий и спокойный сон.

Когда я открываю глаза, солнце уже садится за горизонт и я совершенно одна. Я потираю предплечья, покрывшиеся мурашками, несмотря на флисовую кофту. Похолодало – все скудное тепло весеннего солнца утекло, словно вода сквозь песок. Трава рядом со мной примята, и ни Гвидиона, ни его пальто не видно. Я с трудом пытаюсь встать – почва подо мной неприятно влажная, – как вдруг что-то падает мне на лицо. Я осторожно убираю это с головы – цветочный венок, чьи белые соцветия словно покрыты золотом. Но где Гвидион? Я вскакиваю на ноги, пошатываясь, на мгновение испугавшись, что поезд уже ушел, – но, к моему облегчению, состав так и стоит на станции.

— Гвидион? – зову я, хотя чувствую, что вокруг ни души.

Но почему-то меня не отпускает странное ощущение, что за мной наблюдают.

Поддавшись тревожному порыву, я оглядываюсь.

В густеющих сумерках деревья позади меня кажутся темными. Они будто сгрудились теснее, их ветви высохли и сплелись. И в глубине этих зарослей мне мерещится фигура – неясная, как тень. Это Гвидион?

Я стою на месте. Голова кажется неприятно тяжелой, словно она слишком велика для моего тела.

Надев венок обратно на голову, я направляюсь к деревьям – натягивая рукава на ладони и растирая плечи в попытке согреться. Мысли несутся быстрее, чем мне хотелось бы, – легкая паника подступает изнутри: вдруг поезд уйдет и я застряну здесь одна, за много миль от цивилизации, в глухомани, без мобильной связи и денег. А мой школьный французский весьма ограничен – кроме «oui», «non» и дурацкого «Où est le Centre Pompidou?»^[10], я почти ничего не помню.

Роща расположена на крутом склоне. Я внимательно вглядываюсь в гущу теней. Там точно кто-то был, я уверена – я заметила быстрый блеск глаз, короткое размытое движение.

— Гвидион? – снова окликаю я. Громче, настойчивее, в голосе слышны нотки страха и беспокойства, которые мне не удается скрыть.

У края древесного круга я замедляю шаг. Эти деревья не похожи ни на что из виденного мною раньше – высокие и искривленные, с узловатыми, выбеленными непогодой ветвями, они склоняются к темному центру, будто сгорбившиеся великаны.

— Что ты там делаешь? – громко спрашиваю я, но порыв ветра, внезапно прорвавшийся сквозь плотно сплетенные ветви, уносит мой голос прочь.

Я подхожу ближе, и под ногами хрустят сухие листья.